Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Это какие? — тут же настороженно спросил Тихомир.

— Волколаки, упыри, может Лихо, — перечислил я. — Первые люто ненавидят кочевников, вторые давно не ели, а третьему, скорее всего, просто скучно. Если Крачун захочет, то тоже присоединится, но тут я не уверен.

— А я вот не уверен, что они нас не тронут, — насупился Тихомир.

— Не тронут, слово даю, — успокоил я его.

— Допустим, зажмём мы недруга, — в отличие от второго царя, Всеслав целиком погрузился в стратегию, — но кочевники, как почуют, что не сдюжат, развернуться и отступят, — он провёл пальцем по линии реки. — Кони у них резвые. Не угонимся. А коли печенеги уйдут, то потом точно вернутся.

— Значит, не уйдут, — мрачно произнёс я, рисуя ещё одну линию, точно позади обозначения войска врага. — Попрошу водяного реку поднять, чтобы лёд треснул, а там если не ледяная вода, то русалки своё дело сделают.

— Славный будет бой, — Всеслав потёр руки.

— Славный, — не стал спорить Тихомир, — да только больной уж легко всё выходит. — Выразил он свои опасения и ещё раз внимательно осмотрел наш импровизированный макет боевых действий.

— Легко? — я покачал головой. — Ничего не легко, царь. Бой будет жаркий. Многие его не переживут, да и всегда что-то может пойти не так, сам знаешь.

— Знаю, — Тихомир вздохнул. — Да и всё равно лучше ничего предложить не могу. Даром, чот ты леший, а ещё и в военном ремесле, оказывается, разбираешься.

— Есть немного, — я важно кивнул, принимая похвалу, и тактично умолчал о том, что весь мой ратный опыт складывается из книг, фильмов и компьютерных игр из прошлой жизни.

Вот только сейчас у нас не кино и не игра. На кону множество человеческих судеб, и каждая ошибка может стоить слишком дорого. Осознание этого давило не только на меня, но и на царей с той лишь разницей, что к подобным решениям они более привычны.

А вот мне и привыкать не хотелось, да нужда заставила.

Оставив вроде как примирившихся царей обсуждать подробности, я, наконец, покинул душный шатёр и с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух. Он обжёг легкие ледяным огнём и вдохнул в тело бодрость и ясность ума. Мягко ложащиеся на волосы и плечи пушистые снежинки тут же заботливо укрыли меня белым пледом, словно пытаясь убаюкать.

Но сейчас мне было не до сна. Следовало проверить животных в лагере, так как многие пострадали или при атаках печенегов или после долгого пешего перехода. Отдельное внимание следовало уделить боевым скакунам — от их резвости и подвижности скоро будет зависеть очень и очень многое. А ещё надо и свой лес проверить, да с его обитателями переговорить.

Дел, как обычно, невпроворот.

Начать я решил с того, что ближе и важнее — отправился помогать животным. За этим делом меня и застал Крачун. Он молча встал за спиной и не проронил ни слова, пока я не закончил лечить повреждённую ногу молодого бычка.

— Сговорились цари-то? — спросил меня владыка Подземного мира, когда я отошёл от рогатого пациента.

— Сговорились.

— Бывают же чудеса, — покачал головой Крачун. — Твоими стараниями небось?

— Не без них, — уклонился я от прямого ответа и направился к следующему пациенту — могучему коню-тяжеловозу, в которого попала вражеская стрела. Хозяева вытащили её и даже промыли рану, но заживала та довольно скверно. — Думаю, Всеслав и Тихомир и сами объёдинились бы против печенегов, вот только не сразу, а время сейчас особенно дорого.

— Оно не только сейчас, а всегда дорого, — со знанием дела поправил меня собеседник. — И даже бесценно, потому как нигде его не купишь и не выменяешь.

Я вскинул бровь, прикладывая ладонь к ране животного.

— У тебя сегодня философский настрой?

Крачун передёрнул плечами.

— Настрой, как настрой, — отозвался он. — К тому же, настраивайся али нет, а всё будет так, как будет.

— Течение может принести к какому угодно берегу, но, чтобы достичь нужного, придётся грести, — к моей радости, воспаления у коня не появилось, так что рану удалось затянуть обычным наговором и наскоро сделанной припаркой.

Выразительно посмотрев на меня, Крачун неопределённо пробормотал:

— Так-то оно так, да вот только не увидишь, что ждёт тебя на берегу, пока не доплывешь, а там может и так статься, что зря старался.

Взгляд владыки Подземного мира сделался задумчивым и устремился в сторону. Повернув голову, я увидел Ягишну, которая накладывала шину из двух палок и тряпицы пожилой женщине. Крачун несколько мгновений смотрел на дочь, а потом исчез.

22. Противостояние

Печенеги оказались куда хитрее, чем мне хотелось бы. Очевидно, что они хорошо усвоили преподанный им урок и теперь действовали крайне осторожно, посылая вперёд небольшие отряды разведчиков. Они двигались впереди основной армии, увидев которую я понял, почему кочевники не рассыпались по своим степям и не затаились. Собрав огромное воинство, они были уверены, что никто не выстоит перед их мощью.

Пролетая над стоянкой печенегов, я поймал себя на мысли, что количеством народа она напоминает ярмарку, устроенную Всеславом, куда съехались люди со всего царства. Вот только на празднестве был и стар, и млад, и мужчины, и женщины, которые веселились, пели и плясали. Сейчас же подо мною сотни хмурых мужчин точили оружие и готовились обратить его против тех, кто не сделал им ничего плохого.

Сосчитать количество кочевников не представлялось возможным, но и без этого предельно ясно было одно — ни Тихомир, ни Всеслав не смогли бы в одиночку противостоять им. Этот факт натолкнул меня на другую мысль: почему тогда царства всё ещё стоят? Выходит, такой ордой печенеги собрались впервые. Очевидно, что на это имелась какая-то причина.

Но какая?

Что заставило конных кочевников устроить военный поход зимой? Возможно, голод? Едва ли. Зрение хищной птицы позволяло мне увидеть, что мужчины внизу не слишком-то похожи на голодающих. Нажива? В таком случае проще было совершать набеги небольшими группами, как печенеги и поступали прежде. Нет. Здесь что-то иное…

В поисках ответов я подлетел ближе к стоянке врага, которая среди снега напоминала огромный тёмный остров в белом океане пустоты. Но с высоты виднелись и другие острова — выжженные дотла деревни и города, что остались за спинами войска. Кочевники умышленно уничтожали дома людей,