Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Лучший из лучших?

— Да.

Я поджал губы. Такие порядки печенегов уничтожали мою очередную догадку. Род Тихомира издревле сражался с кочевниками, так что он точно знал, о чём говорил, но я всё же решил прояснить ситуацию:

— Их может вести шаман?

— Ни разу такого не видовал и не слыхивал, — покачал головой царь. — Печенегов всегда ведёт избранный воин, а шаманы только колдуют и с духами да предками говорят.

Рассуждая, Тихомир продолжил двигаться вдоль телег, тогда как я замер на месте. Пройдя ещё пару метров, царь всё же заметил, что шагает один и обернулся, вскинув бровь.

— А что, если шаман передаёт волю мертвых? — это предположение показалось мне небезосновательным. — Скажем, лучшего воина, которого когда-либо видели печенеги. Смогли бы они идти за ним?

— Да кто ж их разбёрет-то? Это ж печенеги, — Тихомир сплюнул себе под ноги. — Они даже по теплу в речках не купаются, чтобы духов своих не разозлить, а ты тут такое спрашиваешь.

За холмом раздался громкий, низкий и устрашающий звук, за ним последовал второй и третий. Они складывались в определённую последовательность — два были протяжными, а один коротким.

— Скоро начнётся, — безошибочно определили сигнал Тихомир и повысил голос, обращаясь к воинам. — Ну что, братцы, зададим жару неприятелям, чтобы они на морозце не мёрзли?

Ратники ответили негромко, чтобы не привлекать излишнего внимания, после чего начали изображать бурную деятельность, изображая перепуганных до смерти селян. Люди принялись метаться между телег, подгонять лошадей и кричать, заламывая руки к небу. Очень странно было наблюдать всё это, видя хищные ухмылки на суровых лицах вооружённых до зубов «актёров».

Но у каждого в предстоящем событии своя роль. Подозвав пролетавшую мимо сороку, я шепнул ей пару слов, и птица тут же понеслась в сторону Белоярского леса, где дожидались сигнала готовые прийти на подмогу нелюди. Как и ожидалось, упыри и волколаки охотно согласились поучаствовать в бою, но больше всех происходящему обрадовался Лихо. У меня даже имелись серьёзные опасения, что одноглазый полезет в драку слишком рано и всё испортит, но Ягишна заверила, что уговорит его обождать. Хорошо, если это у неё получится, потому как в моё отсутствие кроме Лихо в лесном отряде никто птиц не понимал.

Вторую сороку я послал в другую сторону, туда, где за холмами скрывалась конница, которую поведет в бой царь Всеслав. Забава сейчас находилась подле отца, для координации и связи. Крачун должен был появиться там же с минуты на минуту, так как недавно я видел его фигуру мелькавшей между повозками. Согласно моему плану, владыка Подземного мира должен был до поры до времени укрывать конницу снегопадом и, не успел я об этом подумать, как с неба начали падать первые снежинки.

К тому времени как трубы кочевников запели вновь, мы уже шли по толстому льду на реке. И пусть люди ничего не ощущали, я чувствовал присутствие Богуша и его дочек. Они беззвучно скользили под толщей льда, подготавливая его к диверсии.

Водяной сейчас наверняка ворчал про себя и нещадно костил меня за то, что не дал ему погостить у родственников. Залить его пламя недовольства могли лишь пара бочек хреновухи, которые с радостью пообещал предоставить царь Всеслав. Он даже попросил познакомить его с водяным, так как видел в этом перспективу развития своего царства. Наверняка не последнюю роль в таком решении сыграла Забава, и мне было бы очень любопытно, что выйдет из такого союза.

Но для этого всем нам предстояло пережить грядущую битву…

Когда изображающие побег переодетые ратники достигли середины реки, на противоположный от моего леса берег выехали первые всадники орды. Увидев цель, они радостно заголосили и воинственно затрясли оружием. В телеге, рядом с которой я шёл, зашевелился человек.

— Вот ведь разорались, пустобрёхи лободырые, — проворчал седой однорукий ветеран, протирая глаза. Несмотря на суету и напряжённую обстановку, он каким-то образом умудрился задремать в обнимку со своим мечом. Если рука этого воина столь же тверда, как и нервы, то у печенегов попросту нет шансов.

Я ничего не ответил и, развернувшись, пошёл спиной вперёд, чтобы не спускать глаз с выстраивающейся в боевой порядок орды. Обострённое зрение помогло мне увидеть, что кочевники явились всем скопом, стремясь закончить всё легко и быстро.

— Сколько их там? — опираясь на локоть, воин приподнялся и вгляделся в ночную темноту. Подслеповато щурясь, он тряхнул головой и покосился на меня. — На всех хватит или делиться придётся?

— Хватит, — негромко произнёс я. — На всех хватит. А если из луков стрелять начнут, так ещё и после нас останется.

— Не начнут, — беззаботно отозвался ветеран. Он вновь улёгся на дно телеги и подложил обрубок левой руки под голову. Поглядев на мерцающие за снежинками звезды, воин сладко зевнул и добавил. — Темно сейчас и ветер дует — сложно навесом попасть. К тому ж эта сняголовь думает, что мы недобитки, с бабами, да детьми бежим. Хотят побольше в полон угнать. Но тут они прогадали, — криво усмехнувшись, старик похлопал по рукояти лежавшего рядом меча.

— Смотрю, печенеги тебя не пугают, — оценил я настрой собеседника.

— А должны что ли? — он фыркнул. — Страшно только своих братцев подвести, а эти… — воин снова поглядел вдаль, на тёмное пятно приближающихся кочевников. — Делать мне больше нечего, как всякой шалопути бояться.

Я видел печенегов куда лучше, чем собеседник. Они неслись во весь опор, а сталь их оружия тускло сверкала во тьме.

— Они умелые воины.

Ветеран хохотнул.

— Мы тоже не лыком шиты. Ты, леший, не кручинься. Главное, как всё начнётся, держись ко мне поближе. Прикрою.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся я, в очередной раз подивившись силе духа этого старика, что не боялся ни боя, ни смерти.

Разделяющий нас и врагов снегопад усилился. Это значило, что Всеслав и его воины выдвинулись. Тихомир тоже это понял и скомандовал двигаться к лесу быстрее. Наша вереница рассредоточилась, изображая хаотичное бегство. Кочевники тут же подстегнули лошадей, чуя добычу. Они не заметили, как преследуемые формируют боевые порядки и разворачивают телеги, чтобы выстроить из них преграду.

Пешие воины Тихомира и Всеслава замедлялись, брали из повозок копья и факелы. Когда лёд под нашими ногами задрожал от приближающейся конницы, мы почти достигли противоположного берега. Тихомир