Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

Я вновь посмотрел за окно и полной грудью вдохнул аромат весеннего леса — аромат, которым невозможно было надышаться вдоволь, столь приятен и сладок он был.

— И всё же — спасибо.

— Рада была помочь, — улыбка царевны стала ещё шире. Сейчас рыжая, веснушчатая, голубоглазая и бесконечно жизнерадостная она походила на само олицетворение весны. Лес радовался ей, как собственной дочери, коей, по сути, лешачиха и являлась, ведь Белоярский и Валдайский леса стали единым целым. — Надеюсь, и ты упрямиться не станешь, когда нас на свадьбу позовут.

Мои брови поползли вверх.

— Какую ещё свадьбу?

— Моего младшего брата и Василисы, дочери Тихомира. По весне они женятся.

— Стоило только задремать, а тут такое…

— О! — воскликнула вдруг Забава и принюхалась, пошевелив острым носом, как лисичка. — Чем-то вкусным пахнет! Никак дедушка решил настоящий пир горой устроить по случаю твоего возвращения.

— Очень кстати, — я похлопал себя по животу, который, конечно, не прилип к позвоночнику, но всё же стал куда меньше, чем был. — Мне не помешало бы как следует поесть. Хотя, что за пир без гостей? Надо бы всех позвать.

— Это я запросто! — выпалила Забава и, обратившись птичкой, выпорхнула в окно, где сразу же исчезла, пройдя сквозь лес.

Дуся от увиденного захлопала в ладоши, едва не оглушив меня.

— Значит, нам не поесть, пока все не соберутся? — печально вздохнула Ягишна, но тут же отбросила подступившую тоску в сторону и прильнула ко мне. — Или мы используем это время с пользой? Только ты, я и… — томный взгляд колдуньи наткнулся на сидевшую у меня на плече Дусю, — … одна вездесущая кикимора.

Разом потеряв весь настрой, Ягишна отстранилась и поправила платье. Дуся же, решив, что колдунья сделала ей комплимент, перебралась к ней на руки и уселась, свесив ножки. Пусть это существо не сказало ни слова, её радость была написана на лице.

Снизу донеслось шипение и ворчание Кузьмича.

— Вот ведь мелкие паршивцы! А ну кыш отседова!

Пирожок гавкнул и поспешил вниз. Дуся тут же оказалась у него на спине и с видом бывалой наездницы вцепилась в шерсть пса, чтобы не упасть.

— И ты прилетела, да? — не унимался домовой внизу. — Ну да, конечно, куда же без тебя-то, ящерица крылатая! А ну отдай пирог! Отдай, тебе говорят!

Что-то упало и разбилось. Кузьмич взвыл дурным голосом, а Дуся звонко рассмеялась.

— Рад вернуться? — с кислой улыбкой поглядела на меня Ягишна.

— Конечно, — я вернул улыбку и поспешил вниз, чтобы посмотреть, что там такое творится.

А творилось там форменное безобразие…

Кузьмич вцепился двумя руками в пирог, который пыталась вырвать ощутимо подросшая змейка. Теперь Уголёк практически догнала по размеру моего пса, а размах её кожистых крыльев стал и вовсе не шуточным.

Стоило мне появиться, как змейка позабыла о лакомстве и с радостным писком бросилась ко мне, едва не сбив с ног. Ластиться она, видимо, училась у Пирожка, так что постоянно норовила лизнуть меня в нос и виляла хвостом, которым случайно задела улетевшую в другой угол Дусю. Больно кикиморе не было и она, заливаясь смехом, укатилась под стол.

— Вот же!.. — договорить домовой не успел, так как на пирог в его руках нацелилась троица пушистых комочков, в которых мне не сразу удалось узнать детёнышей манула. Мелкие бандиты с треугольными хвостиками забирались по Кузьмичу, как по дереву, в стремлении завладеть вожделенным пирогом с мясом. — Чтоб вас, разбойники! — орал домовой, отчаянно отбиваясь.

Ганя и Бусинка наблюдали за происходящим со шкафа. Меня они удостоили взгляда и небрежно покивали головами, дескать, с возвращением, леший, мы, как видишь, без тебя особо не скучали. Ага, оно и видно…

Мысленно обратившись к котятам, я велел им оставить старичка в покое. Молодежь недоумённо уставилась на меня, но спорить не стала. Наоборот, подняв треугольные хвостики, побежала знакомиться.

Ягишна же, переступив через котят, уселась за стол, на котором Кузьмич поправлял съехавшую скатерть. Высунувшаяся из-под столешницы Дуся принялась ему помогать, и только чудом не сделала хуже.

— А ты совсем ничего не помнишь про чудище? — как бы между прочим спросила меня колдунья.

— Помню, как сражался с ним и держал, — ответил я, гладя по очереди котят и Уголька.

— И всё?.. — Ягишна явно что-то не договаривала.

— Ты о том, что ваша с отцом сила и меня задела? — уточнил я и тут же махнул рукой. — Не переживай, зла не держу. Сам же вас попросил тварь со свету сжить. Кстати, Крачун не говорил, что это было?

— Воплощение скопившегося в Пучай-реке зла, — будничным тоном сообщила мне Ягишна. Не обращая внимания на полный немного укора взгляд Кузьмича, она двумя пальцами отломила кусок сдобной булки и сунула в рот. — Оказывается, его ещё Кош там собирал. Хотел этот мир покорить и даже печенегов себе во служение подбил. Их шаман его голос слышал и думал, что с ним предки говорят. А как Коша не стало, так он с ума сбрендил и решил, что духи его прокляли и нужно исполнить их волю, вот и пошёл войной на тех, кто ближе всего оказался. Нам ещё повезло, что этот шаман был не слишком сообразительный и не собрал армию побольше. — Второй кусок булки отправился следом за первым. Ягишна кокетливо облизала пальцы и улыбнулась. — А теперь уже и не соберёт.

— Не он, так другой попробует, — и пусть мне эта мысль не нравилась, поделиться ею стоило.

— Пусть пробуют, — отмахнулась колдунья. — С нами теперь никто не сладит, потому как и люди, и нелюди поняли, что не враги друг дружке, а добрые соседи, и объединились в грозную силу. Сами бы они до этого в жизни не додумались, но твои старания дали плоды. — Ягишна подмигнула мне.

Я был рад это услышать.

— Значит, всё не зря.

— Выходит, что так, — согласилась колдунья и, больше не стесняясь, заграбастала всю булку.

Кузьмич обречённо вздохнул и потопал к печке, чтобы достать оттуда новую. Помимо неё он поставил на стол и котелок, в котором плавало что-то до боли мне знакомое.

— Это что? — я втянул носом ароматный пар и сам себе не поверил. — Картошка что ли⁈

— Вроде Богуш её как-то