Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

Столп чёрного пламени дрогнул и потянулся назад. Пусть и не на много, но кристальный луч придвинулся к цели. Змей взревел, его тело пошло пузырями. Два самых больших лопнули, и из них показались ещё две головы на длинных шеях. Одна из пастей сомкнулась на крыле застигнутой такой метаморфозой врасплох орлицы. Птица пронзительно вскрикнула и забилась в цепких тисках, разбрызгивая кровь. Вторая из недавно выросших голов метнулась к шее лешачихи, но я успел вцепиться лапами в края пасти и не дать ей сомкнуться и забрать жизнь Забавы. Наше со змеем противостояние, казалось, продлилось вечность, но на деле уже через несколько мгновений я с бешеным рёвом развел лапы в сторону и разорвал пасть пополам.

Тварь затряслась от боли и выпустила Забаву, чтобы атаковать меня со спины. Но я этого ожидал. Медведь уменьшился и исчез, а ему на смену пришла проворная рысь размером с крепкого быка. Оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапами, я взвился в воздух и вцепился в уязвимую шею чудовища. Вязкая, вонючая и горькая кровь хлынула в пасть, но я всё сильнее и сильнее сжимал челюсти, чувствуя, как из твари уходит и жизнь.

Вторая из выращенных змеем голов закатила глаза и повисла на бессильно обмякшей разорванной шее. На уродливом теле чудовища вздулись новые наросты, но я не собирался ждать, когда из них появятся новые клыкастые пасти. Ловкой рыси не составило труда вскарабкаться на гротескное тело твари. Оказавшись на её хребте, я обратился медведем, вырвал одно из крыльев, чтобы враг не сбежал, а потом обеими лапами вцепился в шею главной головы.

— Уйди оттуда! — крикнула мне Ягишна, чей голос от напряжения сорвался на визг. Прямо на моих глазах одна прядь на лбу женщины поседела, а глаза потемнели пуще прежнего. — Мы тебя заденем!

Я понимал это, но всё равно сделал свой выбор и мощным рывком заставил чудовище запрокинуть голову, после чего вцепился в пасть, сомкнув её и прервав поток льющейся оттуда скверны. Удерживать такую тварь долго было не под силу даже мне. И если Ягишна колебалась, то Крачун понял всё без слов.

— Давай, дочка, — выдохнул он, поднимая свой посох над головой и мрачно глядя на тьму, что скрывала и меня, и змея. — Второй возможности у нас уже не будет.

То ли в пылу боя, то ли от потрясения, колдунья не придала обращению старика значения и, коротко кивнув, смахнула выступившие на глазах слезы.

— Прости, Яр, — проронила она и, вместе с Крачуном, что было сил ударила серебром по змею.

Дикая, нестерпимая боль пронзила каждую клеточку моего тела. Но я лишь глубже вгонял острые когти в тело трепещущей твари. Змей бился в конвульсиях, его склизкая чешуя шипела и плавилась, а исходящее от неё зловоние сменялось морозной свежестью. Холод стоял такой, что вскоре прекратил ощущаться, как и мое тело. Тьма вокруг сменилась ослепительной белизной, в которой растворилось всё и вся…

23. Новый виток

Лес просыпался…

Ветер стал теплее. Теперь он не выл, не трепал ветви с ледяной яростью зимы и не швырял туда-сюда ворох снежинок. Да и швырять стало почти нечего: снег перестал быть пушистым, осел и съёжился, словно чувствуя, как уходит его срок.

Весёлые барабанные дроби капели начинались сразу же, как только яркий солнечный диск вставал над лесом, чтобы согреть всё вокруг своим мягким теплом. Всё кругом просыпалось, выходило из сладкой зимней дрёмы, сбрасывая пушистое белое одеяло, под которым было уже жарко. Вернувшиеся из тёплых стран птицы оглашали лес причудливыми трелями, призывая скорее просыпаться и вдыхать полной грудью воздух грядущей весны. Его первые нотки уже отчётливо читались и обещали свет, тепло и радость.

Ну как тут спать?

Где-то неподалёку раздались торопливые шаги, а потом зазвучали голоса. Говорили наперебой.

— Сейчас проснётся! — восторженно восклицала девушка.

— Уверена? — второй голос выражал некое сомнение вкупе с осторожной надеждой.

— Уверена!

— Вчера то же самое говорила.

— Не ворчи!

— И позавчера.

— Так проснётся али нет? — вклинился старческий чуть скрипучий голос. — На стол накрывать ужо? Ещё Ваську надобно предупредить, чтобы баньку растопил.

— Да погоди ты со своей банькой, старый.

— Я не старый, а мудрый!

— С этим можно поспорить.

— Тебе надобно, ты и спорь. Но где-нибудь в другом месте. Ай! А ты чего кусаешься, дурища⁈

Раздалось победоносное шипение.

— Так его, Дуся!

— Да тихо вы!

— А чего тихо-то, коли он просыпается?

Голоса стихли, а им на смену пришло радостное гавканье. Оно раздавалось совсем рядом, но из-за окружающей меня темноты не получалось ничего разглядеть. А ведь прежде я видел во мраке, да и запахи ощущал острее, а вот лес чувствовал куда слабее.

Почему так вышло?

Я заворочался, ощупывая руками тёплые, покрытые мхом стены. Сладкая дрёма нехотя отпускала меня из своих цепких объятий, и всё вокруг вставало на свои места. Песнь леса теперь звучала пусть и явственно, но тише, тогда как обычные чувства вновь обострились. Разум прояснялся, а тело стремительно наливалось силой.

Ощущение было такое, что можно горы свернуть. Но этого, конечно, делать не нужно. Пусть стоят и радуют всех своей величественной красотой. Давненько я, кстати, их не видел. Или нет? Странно всё как-то…

Мои пальцы вновь коснулись мха и зарылись в него, нащупав кору. Она оказалась податливой и с тихим треском сломалась. В открывшуюся щель тут же проник яркий слепящий свет. Звуки вокруг стали явственнее, как и голоса. Теперь я их узнал.

— Видали! — воскликнула Забава. — Говорила же!

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнула Ягишна. — Все бока себе небось отлежал. Это ж надо, столько валяться! Вылазь уже! — несмотря на сказанное, в её голосе отчетливо читались тёплые нотки.

Несмотря на возражения Забавы, колдунья принялась стучать по коре с упорством матёрого дятла. Судя по сосредоточенному сопению, ей помогал Пирожок. Спать в таких условиях стало совершенно невозможно, поэтому я разбил оставшуюся кору и вылез на свет, отчаянно от него щурясь. Не успело в глазах проясниться, как у меня на шее повисла Забава. Ягишна ограничилась довольно болезненным тычком в бок.

— Заставил ты нас поволноваться, — сердито буркнула она, но потом смягчилась и чмокнула меня.

Дуся ловко вскарабкалась