Мемуары - Христофор Греческий и Датский

друзьям он был известен как Банан! В Париже я нашел ему жену, угольно-черную, и, помет за пометом, они рожали прекрасных щенков. Не знаю, как мне это сошло с рук, но однажды на выставке в Риме двое старших выиграли по золотой медали и по серебряному кубку.

Судьей был англичанин, приглашенный по этому случаю в Италию, он понятия не имел, кто я, поскольку я поставил перед итальянским комитетом условие, что и собаки, и владелец должны оставаться анонимными. На самом деле все это я воспринимал как шутку, поскольку даже потерял их родословные. Тем не менее, когда подошла моя очередь хвастаться своими щенками и я поднялся на сцену, судья посмотрел на них, ощупал их и понюхал, а затем, повернувшись ко мне, сказал: «Сэр, я никогда еще не видел таких прекрасных собак». Следующее, что я понял, это то, что мне вручают золотые медали и серебряные кубки! С тех пор Рим заполонили их потомки. Однако вскоре после этого у матери развилась опасная форма экземы. Так как это было неизлечимо, ветеринару пришлось сделать инъекцию, чтобы помочь ей попасть в лучший мир.

Несколько лет спустя произошла странная вещь. Поскольку Банан был слишком стар, чтобы продолжать путешествовать, он остался дома, и экономка выносила его на прогулки, так как ступеньки были слишком высоки для его старых лап. В путешествии мне попалась статья в газете, где говорилось, что собаки этой породы, когда чувствуют, что слишком стареют, часто кончают жизнь самоубийством, чаще всего — топятся. Через два дня после этого я получил письмо от экономки, в котором она писала, что Банан сделал именно это! Его, как обычно, вынесли на улицу и оставили на его любимом солнечном пятачке, когда же экономка пришла, чтобы забрать его домой, она тщетно оглядывалась, пока не нашла его маленькое серое тело плавающим в пруду перед входом. Это так странно, ведь пруд был окружен парапетом, намного выше ступенек, по которым его носили. Поскольку в тот момент в саду никого не было, вполне очевидно, что именно произошло. Будь я там, я последовал бы за ним, и ничего не случилось бы… Вероятно, некоторые из моих читателей скажут: «Жаль, что вы этого не сделали!» Но какой любитель собак не согласится со мной, если я скажу, что, возможно, одна из этих маленьких собак-ангелочков вызывает дождь, вынюхивая из-за угла усталое старое облако?

Сейчас у меня есть бульдог Бастер и кокер-спаниель моей жены Тим, которые искренне ненавидят друг друга! До этого был пекинес Базз, самоуверенный и всегда все знающий лучше всех: однажды он выбежал и столкнулся с такси. Заметьте, однако, такси его не сбило, он сам врезался в машину и, должно быть, повредил голову, так как примерно через неделю он сначала потерял зрение, а затем околел.

Однажды в нью-йоркском цветочном магазине я услышал чей-то очень оживленный разговор из-за перегородки, причем ответы собеседника состояли из ворчания и визга!

Я выглянул из-за угла и увидел зеленого и красного попугаев, болтающих друг с другом. Я сразу купил одного из них, но, поскольку в тот же день должен был уехать в Вашингтон, то назвал свое имя и адрес, чтобы его принесли, когда я вернусь. Примерно через десять дней птицу доставили должным образом, в клетке, завернутой в бумагу, скрепленную булавками и обрывками веревки. Его распаковали и поставили на граммофон в гостиной моего отеля, он оценил свое новое окружение, но ни слова не сказал. Когда же я вошел в комнату, он начал кричать:

— Где Христофор? Позовите принца! О, позовите принца!

Его прежний хозяин явно не терял времени!

Но дальше было хуже, так как через несколько дней мне пришлось обидеть греческого епископа. Он пришел в мои покои в развевающихся черных одеждах, с бородой, крестом — одним словом, в полном облачении. В тот момент, когда он вошел в гостиную, попугай дерзко склонил голову набок и уставился на степенного прелата желтым глазом-бусинкой. Затем, к моему ужасу и некоторому потрясению епископа, он сказал:

— Привет, Рози! Что ты сделала с этим бананом?

Я прокашлялся и вежливо пригласил моего гостя сесть, но этот ужасный попугай вдруг разразился самым неприличным, адским и заразительным смехом, какой я когда-либо слышал. Это было так заразительно, что я тоже рассмеялся! Уж не знаю, что о нас подумал священник, но все, что он хотел сказать мне, было сказано в большой спешке, и он ушел, наверняка в ярости. С того дня мы больше никогда не виделись! Птица отправилась в Италию со Штукером на другом корабле, отдельно от меня. Однако, когда я вернулся домой, обращение «Принц» было забыто, и ко мне начали относиться с недоверием, если не сказать с ненавистью! А объектом его новой привязанности стал один из лакеев.

Бедный попугай вскоре умер от пневмонии во время одного из моих отсутствий. Он, вероятно, был бы до сих пор жив, если бы эти идиотские слуги слушали доктора Акселя Мунте[260], которому он сильно приглянулся.

Моему кузену, старшему сыну герцогини Камберлендской, подарили львенка. Этот львенок вырос и стал великолепным львом, ручным и ласковым, словно простая собака. Кузен повсюду возил своего питомца и придумал чудесную уловку, чтобы обеспечить уединение в купе поезда всякий раз, когда ездил из Гмундена (их загородного дома) в Вену и обратно. Лев лежал во весь рост на противоположном сиденье. Когда какая-нибудь пожилая дама в отчаянной спешке открывала дверь и видела царя зверей, грациозно полулежавшего в купе, то испуганно вздыхала и убегала на перрон, нередко упуская поезд! В конце концов, однажды к нему явилась полиция и заявила, что такие животные, хотя и кажутся ручными, с возрастом становятся опасными, и не следует возить их повсюду. Так что кузен смирился с неизбежным и подарил своего питомца зоопарку Шенбрунна. Однако лев, разлученный со своим хозяином, отказывался от еды и просто зачах. Директор сообщил об этом кузену, который тотчас приехал навестить своего умирающего друга. Лев завилял хвостом, приподнял голову и посмотрел на него в последний раз… после он упал, и это был конец!

Если моя теория неверна, то почему Святой Марк всегда изображается со львом? Почему Святой Франциск учил птиц и почему Святой Иероним питает особую привязанность к свиньям?

У королевы Александры было несколько маленьких японских собачек, подаренных императрицей Японии. Они были белыми и черными, чем-то похожи на пекинесов. Эти собачки стали ее постоянными спутниками, повсюду сопровождая ее. Однажды в Дании отец проехал по носу одной из них,