Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

на берегу залива, где река Поречка впадает в Дунай, Витомир Маркович рассказывает о том, как один знаменитый местный ветеран партизанского движения времен Второй мировой войны отказался покидать свой дом, когда после того возведения плотины начала подниматься вода. Он с двенадцатью детьми взобрался на свою крышу и поднял югославский флаг. Деликатность происходящего для властей состояла в том, что кумом (шафером) у него на свадьбе был сам маршал Тито. Через два дня их всех убедили перебраться в лодку, вспоминает Витомир. Им предоставили новый просторный дом в городке Дони-Милановац. Ничего невозможного для них не существовало. Витомир переехал в эту область в 1962 году в качестве сотрудника городского совета, да так здесь и остался навсегда. Он хранит альбом с черно-белыми фотографиями, и на одной из них его в начале 1960-х годов сняли еще с шестью мужчинами и четырьмя детьми. Они позировали с огромной белугой длиной в рост человека, лежащей на траве.

В этом месте вода в Дунае выглядит серебряно-зеленого цвета, практически бархатная на ощупь, а заросшие лесом склоны берега спускаются прямо к воде. Назавтра рано утром, пока автор плавал в реке Поречке, над самой поверхностью воды висел волшебный туман. Из зарослей леса поднимался дым, значит, углежоги были заняты своим делом. В бухте на якоре стояла немецкая 9-метровая яхта с семьей на борту; ее мачта была поднята. Они сюда пришли издалека, как и мы. На форштевне у них был закреплен велосипед. По петляющему шоссе мы поднялись к Мирочу, расположенному высоко на холме, с которого удобно наблюдать Дунай. На противоположном берегу просматриваются контуры двух сохранившихся башен Кеташи-Триколе, выступающих из воды. Обочины дороги украшают розовый дикий шиповник и ярко-желтый петушиный погремок. Дорога ныряет глубоко в густой лес, и трудно себе представить, что она когда-нибудь приведет к нужной нам деревне. Но в конечном счете мы на месте и садимся попить кофе на ее центральной площади. Наступило утро субботы, за сельским трактиром работники устанавливают конструкцию, похожую свадебный навес. Однако готовится не свадебное торжество, а редкое событие, связанное с приездом одного из достойнейших граждан деревни, отличившегося за ее пределами. И теперь он устраивает общее мероприятие для всех своих друзей и родственников, в том числе самых дальних.

Целью поездки в Мироч ставился сбор рассказов о легендарном сербском герое Марко Кралевиче[37]. Опрошенные жители, прогуливавшиеся по площади, посоветовали обратиться к работнику лесного хозяйства Момиру Плави. Он лучше других знает этого человека. Мы стоим в тени «свадебного навеса», и он начинает свое повествование. «Между Марко Кралевичем и Милошем Обиличем[38] сложились крепкие дружеские отношения, однажды вечером они выпивали в буфете сельского постоялого двора. А Милош любил крепко выпить вина, а когда он выпивал, то всегда ему хотелось петь. „Не надо голосить так громко, – предупредил Марко Милоша, – а то тебя услышат феи и рассердятся“. Но Милош его не слушал, и очень скоро прилетели разгневанные феи и забили певца насмерть. Марко увидел, что случилось, вскочил на всего легендарного коня Сарака (что значит „пегий“) и погнался за феей, убившей его друга. В конечном счете он ее поймал и заставил собрать горные травы, чтобы приготовить отвар для заживления ран своего друга. Вот таким манером Марко Кралевич вернул Милоша к жизни». Согласно еще одному варианту этой легенды, Марко предлагает Милошу попеть во время совместной скачки через гору Мироч, при этом он прекрасно знает, что Вила (фея) Равийола позавидует его прекрасному голосу. Но Марко удается его убедить, и Милош затягивает мелодию, потом Марко засыпает прямо в седле, а фея начинает подпевать Милошу. И от зависти его убивает. У обоих вариантов одинаковый конец: Милоша возвращают к жизни33. «Вы знаете растения, которые использовала фея?» – спрашиваем Момира. Он перечисляет четыре или пять названий, и единственное запомнившееся название, которое удается отыскать в «Справочнике растений Восточной Европы», это – кантарен (пронзеннолистый зверобой)34. В названиях других растений встречались слова, звучавшие как итриказ и подубика.

«Живут ли феи на этих холмах до сих пор?» – спрашиваем Момира.

«Нет! Настоящие феи их покинули, остались только плутовки».

«Почему они удалились?»

«Давным-давно они жили здесь и правили этим участком земли. Никто не знает, почему однажды они удалились прочь».

Напоследок он добавляет приглушенным голосом – так как площадь наполняется народом для участия в вечерних празднествах, – что они «могут все еще находиться где-то здесь, только они больше не показываются людям на глаза».

«Вы сами их когда-нибудь видели?»

«Только раз, – подтверждает он, – во сне. Они кружились в хороводе на опушке нашего леса. А знаете что? – Он остановился ради пущего эффекта. – Все они были в прекрасных синих платьях – просто как юные цыганки!»

На обратном пути по лабиринту склона заходим взглянуть на кирпичные похожие на ульи печи углежогов. Мы видели их раньше в Греции и Венгрии, и в них должна превратиться в уголь закладка дров, собранных на берегу. Здесь углежоги соорудили постоянные конструкции из кирпича в том же самом виде пчелиных ульев. Самих углежогов нигде не видно, зато из ниоткуда появляется огромный свирепый пес и начинает на нас кидаться, как при замедленном воспроизведении съемки. В последний момент привязанная к его ошейнику веревка сдержала псину.

В 15 километрах от устья Поречки над уровнем реки в гигантском ангаре из металла и стекла воссоздали стоянку древнего человека культуры Лепенски-Вир. Под куполообразным перекрытием создается впечатление, где-то напоминающее Диснейленд, но прогулка здесь по лугу, окруженному симпатичными восстановленными беленькими хатами, и через лес доставляет неописуемое удовольствие. Эти дома перевезли сюда из деревни на острове Пореч, который, как и Ада-Кале, ушел на дно водохранилища у плотины. «Особенностью стоянки Лепенски-Вир считается то, что народ здесь жил постоянно на протяжении двух тысяч лет», – рассказывает здешний ответственный работник Драган Проволович. На противоположном берегу Дуная его жители постоянно видели одно и то же – знаменитый скальный выход под названием Большая скала. Народы подавляющего большинства доисторических объединений жили в домах одного размера без заметного внешнего социального расслоения. Зато здесь некоторые дома стоят отдельно от остальных. Молодые люди на этом участке, палимые жарой, работают босиком и без рубашек: они аккуратно складывают камни точно на то место, где их нашли. Как попытку сделать археологию доступной для массового туризма, данное предприятие можно назвать смелым. Только вот простой обыватель предпочтет взглянуть на фотографию в книге, чтобы увидеть лица богов-рыб в музее и пройтись по берегу, чтобы вернуться мыслями к тем людям, кто когда-то здесь жил. Сам «Данубий», желтая голова которого рельефно выделяется на красно-сером камне земли, на которой она