Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

Спустя два часа на поле перед рекой догорало более семидесяти немецких танков. Авангард Клейста был уничтожен полностью.

Я опустил стереотрубу и вытер пот со лба. — Товарищ полковник, — радист в КШМ обернулся ко мне, придерживая наушник. — Рокоссовский на связи. Спрашивает обстановку.

— Передай командующему: атака противника отбита. Прорыв остановлен. Мы держим горловину, пусть отводит людей из выступа.

Я знал, что Харьковская битва проиграна. Нам не удастся спасти всех, и летнее отступление неизбежно, как похоже и Сталинград с окончательным итогом. Но здесь, на узком участке фронта, «Бешеные медведи» доказали, что немецкую машину блицкрига можно не просто останавливать, её можно ломать о колено, жёстко и эффектно. Немцы впервые столкнулись с советской бронетехникой нового поколения, и этот шок они запомнят надолго. Война переходила в новую, еще более жестокую фазу, и мы сделали в ней свой первый, сокрушительный ход.

Интерлюдия. Ставка Верховного Главнокомандования. Кремль

В просторном кабинете Иосифа Виссарионовича Сталина стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов и тихим потрескиванием табака в трубке Вождя. В открытое из-за летней жары окно задувал лёгкий ветерок.

За длинным столом с разложенными на нём картами Юго-Западного фронта стоял исполняющий обязанности начальника Генштаба генерал-полковник Василевский. Его лицо осунулось от бессонных ночей. Красные стрелы немецких ударов на карте безжалостно рассекали порядки советских армий, смыкаясь за спиной наступающей группировки Тимошенко.

Сталин медленно прошелся вдоль стола, оставляя за собой шлейф сизого дыма.

— Значит, котел, товарищ Василевский? Снова котёл? — голос Верховного был тихим, лишенным эмоций, но от этого становилось только страшнее. — Товарищ Тимошенко заверял нас, что Харьков падет со дня на день. А теперь две наши армии, Шестая и Пятьдесят седьмая, оказались в мешке. Немцы перерезали им пути снабжения.

— Так точно, товарищ Сталин. Армейская группа Клейста нанесла внезапный и мощный удар в основание Барвенковского выступа, — Василевский вытянулся по стойке смирно. — Командование фронтом потеряло управление войсками в зоне прорыва. Паника. Части отходят разрозненно, неся тяжелые потери от ударов немецкой авиации.

Сталин остановился у окна, глядя на залитую солнцем Москву.

— Полковник Ковалёв оказался прозорливее маршалов, — глухо произнес он. — он предупреждал нас именно об этом ударе. Мы не прислушались, хотя это стандартная тактика немцев, а мы уверились, что после побед под Москвой и Ленинградом переломили ход войны.

Он резко обернулся и подошел к столу. — Что с резервной группой Рокоссовского? Что с бригадой Ковалёва? Они смяты?

— Никак нет, товарищ Сталин! — в голосе Василевского впервые за этот тяжелый доклад промелькнули оживленные нотки. Он достал из папки красную радиограмму с грифом «Молния». — Константин Константинович Рокоссовский докладывает о беспрецедентном бое в районе горловины котла. 1-я гвардейская танковая бригада особого назначения встала на пути немецкого танкового клина. И не просто встала.

Сталин вынул трубку изо рта: — Читайте.

— «Противник бросил в атаку авангард группы Клейста — до семидесяти танков при поддержке мотопехоты, пытаясь окончательно захлопнуть кольцо окружения. Бригада гвардии полковника Ковалёва встретила их на подготовленных рубежах. Новые тяжелые самоходки СУ-152 и СУ-100 открыли огонь на дистанциях, недосягаемых для немецких танковых пушек. По данным визуального контроля и радиоперехватов, немецкие машины уничтожались с одного попадания. Снаряды 152-миллиметровых орудий при попадании просто срывают башни с немецких средних танков». Впрочем ничего удивительного в этом нет, ведь это по сути корабельный калибр. Тут даже не имеет особой разницы чем стрелять, бронебойным или фугасным снарядом, итог будет один.

Василевский перевел дух и продолжил: — 'После артиллерийского подавления Ковалёв нанес фланговый удар модернизированными КВ-1М и Т-34. Лобовая броня новых модификаций показала абсолютную неуязвимость для огня немецких танков на средней дистанции, причём с учётом того, что немцы модифицировали свои танки и поставили на них новые орудия. Противник понес катастрофические потери — сожжено более семидесяти вражеских машин. Авангард Клейста уничтожен полностью. После того, как танкисты Ковалёва сожгли немецкие танки, они уничтожили и мотопехоту противника. Тут кстати отличились Т-60 и Т-70, лёгкие и манёвренные они идеально подошли для уничтожения лёгких сил немцев.

Прорыв на данном участке остановлен. Бригада Ковалёва прочно удерживает пятикилометровый коридор, обеспечивая отход частей Шестой и Пятьдесят седьмой армий из формирующегося котла'.

Сталин долго смотрел на Василевского. Затем он подошел к карте и тяжело оперся кулаками о край стола, глядя на крошечную синюю отметку в районе Барвенково, где одна бригада перемалывала немецкую сталь.

— Передайте Рокоссовскому: держать этот коридор до последнего вышедшего бойца! — жестко приказал Сталин. — Ковалёву передайте мою личную благодарность. Он спасает жизни тысяч наших людей, расплачиваясь за чужие генеральские ошибки.

Верховный нажал кнопку селектора на столе. — Поскрёбышев! Соедини меня с Челябинском. С директором Зальцманом. И вызови наркома танковой промышленности Малышева.

Пока устанавливалась связь, Сталин посмотрел на начальника Генштаба. — Немцы думают, что они устроили нам избиение. Но Ковалёв показал, что мы можем ломать их клинья. Товарищ Василевский, немедленно подготовьте директиву. Опыт применения новых САУ и модернизированных КВ обобщить и разослать командующим всеми фронтами. А мы заставим Урал работать так, чтобы к осени у нас были не десятки, а сотни этих «Зверобоев», а в следующем году уже тысячи. Харьков мы потеряли. Но войну машин мы обязаны выиграть.

Глава 14

Интерлюдия. Ставка фюрера «Вольфсшанце» (Волчье логово). Восточная Пруссия

Фюрер великой немецкой нации, бывший австрийский ефрейтор и по совместительству несостоявшийся художник, Адольф Гитлер резким, дерганым движением отбросил карандаш на стол. В слабо освещенном бункере повисла мертвая тишина, которую нарушало лишь гудение вентиляции. Перед фюрером лежал доклад командующего 1-й танковой армией Эвальда фон Клейста.

— Семьдесят танков, — голос Гитлера сорвался на хриплый крик. — Семьдесят новейших, модернизированных Pz.IV с длинноствольными орудиями и увеличенной лобовой бронёй уничтожены всего за два часа боя! Вы уверяли меня, Гальдер, что наша новая пушка легко пробьет любую русскую броню!

Начальник Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер нервно поправил пенсне.

— Мой фюрер, это не обычные русские танки. Доклады Клейста пугают. Русские применили в том бою неизвестные ранее тяжелые штурмовые орудия гигантского калибра — предположительно сто пятьдесят два миллиметра. Кроме того, их танки, которые они бросили в контратаку, имели наклонную лобовую броню, от которой наши новые 7,5-сантииметровые снаряды просто рикошетили. На машинах снова замечена эмблема оскаленного медведя.

Гитлер замер. Его глаза сузились.

— Медведь… Опять этот