Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

О Басаеве есть известная (и любимая нашими либералофобами, благодаря прежде всего им и не забытая именно как образец имманентной русофобии нашей либеральной интеллигенции) цитата Булата Окуджавы — глупая, конечно, но совершенно случайно, вопреки воле автора, вполне точная. Окуджава говорил, что Басаеву поставят памятник как человеку, остановившему войну захватом больницы в Буденновске. Окуджава имел в виду буквальное — Басаев поставил условием освобождения заложников прекращение боевых действий, и федеральный центр уступил, боевые действия прекратил. Это, как мы понимаем, ерунда — боевики ушли в Чечню, бои возобновились и длились еще год. Но на самом деле война да, закончилась именно в момент захвата больницы — война в том виде, в котором ее вели Ельцин с Грачевым, и против чего протестовали московские интеллигенты типа Окуджавы. Дальше — уже несравнимо более морально выигрышная для центра история про терроризм. Танки те же, зачистки те же, погибшие такие же, разрушенные дома — но на той стороне уже терроризм, абсолютное зло. Возобновляя войну в 1999 году, Москва продемонстрировала, что она усвоила урок, навязчиво повторяя, что воюет именно с терроризмом, ну и та сторона как будто подыгрывала этому нарративу — «Норд-ост», постоянные взрывы в Москве в начале нулевых, Беслан (взрывы домов 1999 года оставим в скобках именно как тему, ставшую в наше время спорной, но именно в наше — хоть о версии причастности ФСБ газеты писали с самого начала, она так и оставалась маргинальной, и москвичи 1999 года, особенно самая впечатлительная молодежь и дети, на годы вперед именно той осенью сформировали свое, неизменное, как правило, до сих пор, отношение к чеченской войне как к делу, в общем, правому) — в порядке дежурной конспирологии напомним о слухах о работе Басаева на ГРУ, но принципиального значения они не имеют, а что имеет — что вольно или невольно Шамиль Басаев и его акты терроризма сыграли решающую роль в формировании консенсуса, оправдывающего всю политику Кремля на Кавказе с декабря 1994 года до наших дней.

В какой-то мере этот консенсус эксплуатируется российской властью даже в украинской войне — натужно и, как правило, неубедительно, но тему терроризма они тащат третий год подряд максимально последовательно, и для многих даже антивоенно настроенных граждан удары по Белгороду и другим российским городам или убийства Татарского и Дугиной — именно теракты (а не эпизоды военных действий или диверсии) со всеми полагающимися этому понятию ассоциациями и выводами. Но Украина, видимо, слишком государство, чтобы всерьез уложить всю войну с ней в антитеррористический нарратив — это не получится, конечно. А с Чечней получилось, и как будто навсегда.

Нуждается ли этот нарратив в переосмыслении, ревизии, отмене — отвечая на такой вопрос, не спешите к Википедии за неопровержимыми фактами об ужасности Ичкерии девяностых. Посчитайте лучше, сколько всего в нынешнем российском государстве держится на сложившемся почти тридцать лет назад антитеррористическом консенсусе. Нынешняя война (отчасти), репрессивные практики вплоть до пыток, всевластие ФСБ, да даже и выборы в свое время в России отменяли, оправдывая это необходимостью противостоять терроризму (а то Басаев возьмет и изберется губернатором в Костроме, ага). Путин лучше Басаева, Кадыров лучше Басаева, пригожинец с кувалдой лучше Басаева, мент с бутылкой лучше Басаева, фсиновец со шваброй лучше Басаева, палач в Буче лучше Басаева. О, у нас, если разобраться, все лучше Басаева. На этом все государство стоит и стоять будет — буквально на том, что оно лучше Басаева.

Выступая по телевизору после «Норд-оста», Путин сказал — «У них нет будущего, а у нас есть», — все смотрели, и Немцов смотрел, и Навальный, и многие другие убитые потом на войне и в тылу, и сидящие, и уехавшие, и теперь кажется странным, что никто из сидевших тогда у экранов не принял это на свой счет, все почему-то подумали, что Путин только о террористах, а в итоге вон как вышло.

9 августа 2024

25 лет вместе — 9 августа 1999 года Борис Ельцин внес на должность председателя правительства кандидатуру Владимира Путина и объявил, что видит Путина следующим президентом России (как известно, так и вышло). Эпоха начиналась под аккомпанемент новой войны на Кавказе — собственно, и поводом для отставки предыдущего правительства во главе с Сергеем Степашиным стало вторжение чеченских отрядов в Дагестан. Параллель с нынешними боями в Курской области слишком очевидна, каждый второй комментатор ее проводит, и не будем оригинальны — допустим, нынешнее проникновение украинских войск на международно признанную территорию России возвращает нас на 25 лет назад, и дальше все снова будет как тогда. Несколько недель федеральной растерянности, а потом взрывы домов в Москве, всеобщее потрясение, большая война, и все это фоном к выборам (в 1999-м выбирали Госдуму, Кремлю противостояли Лужков и Примаков, теперь, видимо, речь об американских выборах, к которым так или иначе привязаны все военно-политические дела в том числе и на российско-украинском направлении).

О взрывах домов спорят двадцать пять лет, давняя конспирология выдержала испытание временем. А современники ведь спорили и о дагестанской вылазке Басаева — слишком кстати она пришлась тогдашнему Кремлю, ну и технически — не такая уж и фантастика; в те времена репутация главного кремлевского демиурга была у Бориса Березовского, и его отношения с чеченскими лидерами были вполне публичными, выкупал пленных, еще о чем-то договаривался, и почему бы не представить, что и в рамках предвыборной интриги коварный олигарх позвонил своему знакомому Басаеву и попросил что-нибудь такое устроить, чтобы страна вздрогнула и проголосовала как надо. Такие слухи, пусть и не настолько громкие, как про взрывы домов, ходят до сих пор, и если мы ищем черты дагестанских боев 1999 года в нынешних курских событиях, давайте учитывать и конспирологию тоже. Кто у нас сейчас вместо Березовского?

С поправкой на понятную разницу между московским олигархом и провинциальным диктатором самый коварный, самый парадоксальный и самый циничный человек на постсоветском пространстве сейчас — безусловно, Александр Лукашенко. И даже без особой конспирологии: именно теперь, когда украинские войска зашли в Курскую область, стоит вспомнить тихую сенсацию месячной давности, когда Лукашенко объявил вдруг, что вследствие (непонятно чем вызванного) снятия напряженности на белорусско-украинской границе он отводит с нее войска к местам их постоянного базирования, и украинская сторона тоже отводит свои. Может быть, буквально те же соединения, которые до этого лета стояли на белорусской границе, теперь штурмуют Суджу и рвутся к Курчатову и