Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

нет повода для надежды на то, что все уязвимые однажды соберутся вместе и что-нибудь сделают — не сделают, конечно. Но при минимальном ослаблении режима, чем бы оно ни было вызвано — военными неудачами, экономикой, кризисом власти, — даже Ионова, помня об отобранных деньгах и об угрозах Мизулиной, окажется таким оппозиционером, что Мария Певчих позавидует. Владимир Путин, доводя свою систему до совершенства, сделал ее такой, что даже люди, играющие по правилам, не могут быть довольными или уверенными в себе, и естественным состоянием человека, соприкасающегося с системой даже как будто на взаимовыгодных условиях, оказывается простая человеческая ненависть и к системе, и к персоналиям, управляющим ею — к армейскому командованию и спецслужбистским надсмотрщикам, к менеджерам администрации президента, к самому Путину. Да и остались ли люди, о которых можно было бы сказать, что они играют по правилам — правил-то нет, и как раз «голая вечеринка» (и рифмующееся с ней «оскорбление металлургов») в этом смысле убедительнее любого протестного сюжета. О том, что надевать на член носок или трогать промежность нельзя, становится известно постфактум, и никто не объясняет причин такой жесткой реакции — как будто что-то глубоко личное у кого-то очень важного — у самого Путина, что ли?

Довоенная общественная конфигурация допускала максимальное разнообразие форм лояльности — можно было быть Владимиром Машковым, можно — Чулпан Хаматовой или вообще Алексеем Венедиктовым. Сейчас все прежние формы лояльности упразднены, осталась одна, основанная на насилии, уравнивающем всех и в страхе, и в ненависти, и в формулу «Один день — одно имя» наряду с буквальными жертвами государственного террора вполне укладываются и кандидаты в жертвы — те, кого после очередной «голой вечеринки» или «оскорбления металлургов» подвергают организованной травле, и те, кому это только предстоит. Потому что дни разные, а имя давно уже одно — собственно Россия, субъект противостояния — именно она.

29 июля 2024

Едва ли Максиму Кацу удастся уничтожить репутацию Фонда борьбы с коррупцией. Если говорить о репутации, у Каца у самого репутация — его многолетний конфликт с ФБК осенен политическим завещанием Алексея Навального, который называл Каца непорядочным человеком и велел ему не доверять. То загадочное расследование теневой деятельности ФБК, которое на протяжении последнего месяца анонсирует Кац — будет ли оно вообще, дедлайны не обозначены, а сам Кац много раз заявлял, что расследования делать не умеет и нуждается в помощи профессионалов. Возможно, он вообще блефует, ожидая, что война нервов рано или поздно приведет к какому-то саморазоблачению ФБК.

В каком-то смысле саморазоблачение уже происходит. Юриста ФБК Владлена Лося поймали за правками Википедии — он удаляет упоминания о связи между ФБК и токсичным банкиром Александром Железняком. Железняк, обозначенный в американских реестрах как руководитель и казначей международного ФБК, превратился в исчезающего комиссара — его называют теперь «одним из волонтеров», но смогут ли правки в Википедии перевесить публичные свидетельства о том, как Железняк фактически купил американскую франшизу ФБК, и показания функционеров фонда в западных судах о том, что Железняк и его партнер Сергей Леонтьев — ключевые фигуры антипутинской оппозиции, преследуемые российской властью за убеждения?

Кац, как когда-то сам Навальный, «тычет острой палкой в жуликов и воров», но точка приложения острой палки — сам ФБК. Знаете ли вы, что латвийский банкир Гусельников, с которого власти Латвии пытаются взыскать деньги вкладчиков его банка, переписал, чтобы не отняли, свое поместье под Лондоном на другого знаменитого функционера ФБК Владимира Ашуркова? Сюжет латвийского телевидения об этом можно посмотреть в социальных сетях Каца. Еще одно знаковое лицо ФБК Анна Ведута, занимая должность в американском («железняковском») подразделении фонда, сама себе выписывала какие-то безумные сотни тысяч долларов на «лоббистскую деятельность», и издевательский вопрос Каца — «Что же ты там такое налоббировала?» — висит без ответа уже который день, хотя ответ, наверное, уже не нужен, как и само расследование. Кацу уже удалось доказать, что ФБК как минимум практикует серые схемы, конвертирует политический ресурс в коммерческий, а там уже рукой подать до обвинений в отмывании денег и чистом воровстве. Но если обвинителем так и останется Максим Кац, ничего страшного с ФБК не произойдет — лояльная аудитория фонда привыкла Кацу не верить. А чем дольше он готовит свое расследование, тем больше времени будет, чтобы убрать ненужные имена и обстоятельства не только из Википедии. Дойдет до реального юридического разбирательства — а там и Железняка никакого в реестрах нет, и у Ведуты отчетность по лоббизму — не придерешься, а заодно справочка о покерском прошлом самого Каца на всякий случай.

Впрочем, положение Каца в этом конфликте можно считать двусмысленным, даже не разделяя сектантского недоверия к нему. Максим Кац сам очевидно претендует на заметную роль в антипутинской эмиграции, и ФБК для него — прежде всего конкурент, и атаки на конкурентов в любом случае обусловлены не тягой к правде и справедливости, а классической внутривидовой борьбой. Победить ФБК, занять его место — а дальше непонятно. Борьба за лидерство в наших условиях не подразумевает очевидного политического трофея. Победить ФБК и вместо Волкова сходить в Еврокомиссию? Победить ФБК и вместо Юлии Навальной выступить на лиссабонском Веб-саммите? Победить ФБК и вместо Марии Певчих снять фильм «Предатели»? А может быть, победить ФБК и самому продавать свое политическое влияние жуликам, желающим стать политэмигрантами? Победить ФБК, чтобы очередной банкир, прячущий активы, переписал свое поместье уже на Каца, а не на Ашуркова? Победить ФБК, чтобы самому себе выписывать деньги за выдуманный лоббизм?

Пусть Кац не обижается. Леонид Волков, начиная свою карьеру оппозиционера, тоже ведь вряд ли думал, что борьба за прекрасную Россию будущего превратится однажды в борьбу за банкира Железняка. Обстоятельства сами ведут человека, и политическая деятельность к внешним обстоятельствам привязана как никакая другая. Нынешний эмигрантский статус антипутинских лидеров (всех, и Каца тоже) — не их вина или заслуга, а следствие конкретных шагов российской власти, положившей немалые усилия на то, чтобы никакой протестной активности внутри России больше не было.

И о том, как быть в изгнании тем людям, которые привыкли в России к конкретной (и не нужной на Западе) работе — устраивали митинги, собирали подписи, пытались участвовать в выборах, — можно было гадать еще в давние довоенные времена. За границей нужны другие навыки, другой опыт, за границей невостребованными остаются всевозможные «начальники штабов» и юристы наподобие упомянутого уже Лося. А кто нужен — ну вот белорусы нас исторически на несколько лет опережают, и самым