Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

Принесли горячее. Сорвав бурные аплодисменты, певица закончила выступление. Цыганский оркестр заиграл танго.

— Потанцуем, Иван Павлович? — вдруг предложила Юля. — Я так давно не танцевала! Последний раз Блюмкин приглашал… Бог знает, когда. Ах, танго!

— Танго? — доктор едва подавился котлетой. — Я… я не умею танго.

— А фокстрот?

— Фокстрот, наверное, могу, — вдруг рассмеялся Петров. — Это же просто совсем! Берете окурок — давите правой ногой! Берете второй окурок — давите левой. А потом сразу все вместе. Это ж вам не лезгинка, а твист! Тьфу… В смысле — фокстрот.

— Так вот же он! — барышня прислушалась к музыке.

— Но… это какой-то медленный…

— Потому так и называется — слоуфокс! «Медленный фокстрот». Танец для двоих. Идемте, Иван Павлович, нечего тут сидеть!

— Но… я…

— Не надо стесняться, его тут никто танцевать не умеет! Пошли…

Под медленную приятную музыку, доктор обнял партнершу за талию…

— Нет, не, не совсем так… Правую руку положите мне на плечо! Ага… теперь медленно кружим… Раз-два-три… Раз-два-три… Внимание — синкопа! Раз-два — три-четыре…

— Постараюсь не наступить вам на ногу!

— Ага…

Вдруг вспомнив супругу, Иван Павлович покраснел. Потому что сразу же вспомнил бессмертный фильм «Брильянтовая рука»!

«Я видела твое спецзадание!.. Невиноватая я! Он сам пришел»…

— Иван Павлович! А ну-ка, прижмитесь крепче! — вдруг прошептала Юля.

— Ч-что?

— Крепче говорю! Можете даже чмокнуть меня в щечку… Вон тот важный тип в визитке уже все глаза об нас сточил!

Ах, вот оно в чем дело… Ну, что ж… Раз уж самому Дзержинскому обещал…

— Ну, смелее! Вы ж меня лечили, видели в неглиже…

— А город пил коктейли пряные… — поцеловав партнершу, невпопад напел доктор.

Юленька рассмеялась:

— Что это вы такое поете?

— Так… Думаю, надо ли витрину стулом разбить? И это… заказать дичь!

— Дичи здесь нынче нет… А стулом витрину — сто рублей стоит, сами прейскурант видели… — сверкнула глазами барышня. — Впрочем, как хотите. Деньги казенные — потом вычтут из жалованья…

— Ах, лишь бы этого гада не упустили! Выяснили бы, кто…

— Выяснят… Ага! Вот теперь настоящий фокстрот, быстрый! Что вы там про окурки говорили?

* * *

На следующее утро, пасмурное и хмурое, доктор Петров трясся в «Минерве» по раскисшей загородной дороге. Нынче, как раз под Рождество, выпала оттепель, словно весною повеяло.

Да уж, скорей бы весна. Иван Павлович никогда не любил зиму. Любил весну — даже и раннюю, с солнышком, проталинами и первой зеленой травою, немного признавал и лето, только не очень жаркое, но больше всего обожал осень! Совсем, как Пушкин — пышную, багряную, золотую! А зима…

— Белая гадость лежит за окном… — сворачивая к невзрачному фабричному зданию, напел себе под нос Иван Павлович. — Я ношу шапку, шерстяные носки-и…

Въехав во двор, доктор заглушил двигатель и вышел из машины. Захламленная территория, давно упавшие в снег ворота, забор из красного кирпича, уже наполовину растащенный местными жителями для личных нужд.

Насколько смог увидеть доктор, здесь, в Звенигороде, в сорока верстах от Москвы, все было такое… запушенное. Лучшие свое времена город пережил еще в 14-м веке, при князе Юрии Дмитриевиче Звенигородском, сыне Дмитрия Донского, и, такое впечатления, ни дороги, ни здания в городе не ремонтировались именно с тех давних пор.

Заводиков, подобных тому, куда прибыл Иван Палыч, в городке имелось немало. Обычное краснокирпичное здание типичной фабричной архитектуры, одноэтажное, приземистое с выбитыми стеклами и покосившимся крыльцом. Раньше здесь была какая-то красильня или дубильный цех, и с тех времен, наверное, должно было бы хоть что-то остаться, по крайней мер, доктор на это надеялся, получив на заводик карт-бланш.

В левом крыле, судя по целым стеклам, располагалась контора. Здесь еще теплилась жизнь, правда, было непонятно, чем именно управляла контора? Сдавала в аренду оставшиеся площади каким-нибудь частным артелям? Очень может быть.

Видно было, что в конторе засуетились: услыхав звук мотора, подбежали к окнам, заметили автомобиль…

Пожав плечами, Иван Павлович запахнул пальто и вошел внутрь, оказавшись в длинном узком кабинете с тремя конторским столами, двумя кульманами и массивным резным шкафом со стеклянными дверцами, явно оставшимся от прежних хозяев. А вот висевший на стене телефонный аппарат, явно был новым! Еще внутри имелась круглая печка-голландка, вычурного вида вешалка и старый диван.

За столом у входа сидел круглолицый толстяк лет сорока пяти, в серой толстовке и коричневых довоенных брюках. Еще один стол занимал худосочный интеллигент с рыжеватой бородкою и в пенсне, у кульманов же возились молодые ребята, лет по двадцати пяти, один — курносый блондин самого задорного вида, и второй — флегматичный узколицый брюнет. Одежка их разнообразием не отличалась — все те же толстовки, телогреечки да застиранные брюки-галифе.

— Товарищ, вы к кому? — глянув на посетителя, важно осведомился толстяк. — Вам назначено?

— Здравствуйте! — сняв шапку, доктор широко улыбнулся. — Я Петров, из Москвы, из наркомата. Вот мой мандат…

— А, Иван Павлович! — просиял толстяк. — Как же, как же, о вас уже телефонировали! Ждем-с. Уж все глаза проглядели. Значит, вы — новый внешний управляющий?

— Да-да, на какое-то время, — кивнув, заверил визитер.

— Очень приятно! Комельков, Иван Афанасьевич, ведущий счетовод! — круглолицый кивнул на «интеллигента» — А этот вот, наш главный инженер, Вадим Андреевич Кротов.

— Вадим Андреевич, — выскочив из-за стола, Кротов протянул руку. — Ну, и вот — помощники мои, инженеры. Недавно закончили институт! Товарищ Раков и товарищ Агаян.

— Игорь! — улыбнулся курносый блондин Раков.

— Сергей! — Агаян смущен улыбнулся.

— Значит, все же, решили восстановить производство? — потер бородку Кротов. — Химическая артель?

— Скорей, химико-биологическая, — повесив на вешалку пальто, Петров развел руками. — Посмотрим, как пойдет.

— А что выпускать будем? — оживился Раков. — И в каких объемах планируется?

— Леденцы! — глядя на вытянувшиеся лица конторских, Иван Павловичи едва сдержал смех. — «Ландрин» или «Монпасье». В промышленных объемах!

— Леденцы! — ахнул Агаян. — А… а где сахар возьмем?

— Глюкозу сделаем!

— Глюкозу? А из…

— Из рогоза и опилок!

На какой-то миг в конторе повисла тишина. Слышно было, как во дворе завыла бродячая собака.

— Из опилок…