Искатель 24 - Сергей Шиленко

Сияна, — строгим тоном старшей жены осадила её Лейланна. — Артём сегодня чудом избежал смерти, у него истощение. Он сейчас слаб как новорожденный котёнок. Одно то, что он до сих пор в сознании — уже подвиг. Мы просто поможем ему уснуть, и точка!

Я лежал, прикрыв глаза, и слушал их перепалку, чувствуя, как меня медленно затапливает ледяной волной осознания. Глядя на пугающую дыру в своей руке, прокручивал в голове события прошедшего дня. Я слишком привык к боли, привык воспринимать собственное тело как расходный ресурс, зная, что интерфейс и зелья всё восстановят, но слёзы в глазах моих жён ранили куда глубже, чем любой клинок или магия.

У меня нет права сдохнуть. Ни в этот раз и вообще никогда, я нужен им живым. И я стану достаточно сильным, возьму столько опыта и классов, сколько потребуется, чтобы больше ни одна из них не проронила ни слезинки из-за меня.

Сияна с тихим вздохом, в котором читалось легкое сожаление, вернулась к массажу моих ног. Впрочем, ее руки то и дело поднимались выше, и она явно не могла удержать себя от того, чтобы не уделить дополнительное внимание моим ягодицам и пояснице. Ее чуткие пальцы с силой, удивительной для такой хрупкой на вид девушки, разминали каждый налившийся свинцом мускул, каждую болезненную точку, заставляя меня глухо мычать от удовольствия. Тело еще недавно натянутое, как тетива, медленно расплывалось по кровати, словно тающий воск.

Когда меня начало клонить в сон, жены бережно накрыли меня мягким одеялом, и я оказался в самом центре этого живого теплого клубка. Их нежные тела со всех сторон прижимались ко мне, обволакивая уютом и дурманящим ароматом сладких духов и мускуса. Кто-то ласково перебирал мои волосы, кто-то шептал успокаивающие слова прямо на ухо, и горячее дыхание щекотало кожу.

Но несмотря на всю эту невероятную заботу, которая привела меня в вялое и спокойное состояние, где-то на самом дне сознания всё ещё ворочалась тревога. Это предчувствие беды, наполняющее грудь безымянным ужасом, никак не отпускало, пульсируя в висках, пока усталость наконец не взяла свое, и я не провалился в темноту.

И тогда пришли кошмары.

Мне снилось, что бегу по пылающему лесу. Под ногами трещали угли, невыносимый жар лизал лицо, а сердце разрывалось от такого всеобъемлющего горя, что перехватывало дыхание. Источник этой боли оставался вне моего понимания, скользил где-то на самом краю мыслей, не давая сфокусироваться. Я бежал сквозь удушающий едкий дым, сдирая в кровь руки о горящие ветки, не понимая, что именно так отчаянно ищу в этом огненном аду, но знал одно: если не успею, случится непоправимое.

Я проснулся с тяжелым судорожным вздохом, резко распахнув глаза. Грудь ходила ходуном, а на щеках… Черт возьми, всё лицо было влажным от слёз. Сдерживая рвущиеся из горла рыдания, я до скрипа стиснул зубы, горе из сна оказалось настолько реальным, что едва не вырвалось наружу хриплым криком.

Фух, это только сон, но всё равно дело дрянь.

К счастью, я никого не разбудил, лишь Селина сонно завозилась под боком. Она тихо пробормотала что-то неразборчивое, но невероятно милое, и крепче обвила меня своими двумя пушистыми белоснежными хвостами, прижавшись груди. От ее мерного дыхания и мягкого тепла сердцебиение начало выравниваться.

Подобно ночному мороку жгучая скорбь постепенно утихла, истаяла вместе с воспоминаниями о кошмаре. Но едва начал отключаться снова, меня ещё раз резко выдернуло из дрёмы, и я долго, не мигая, смотрел в бархатную темноту спальни.

В этом мире, полном магии и богов, которые обожали дергать за ниточки, такие сны не приходят просто так. Это не просто игры подсознания от переутомления, а предупреждение; система или кто-то другой кричал об опасности.

— Кто-то или что-то горит… или будет гореть, — еле слышно прошептал я в пустоту, сжав кулаки и стараясь унять мерзкую мелкую дрожь в руках.

Злость начала вытеснять страх. Я не позволю вновь отнять у меня то, что построил, или тех, кого люблю.

— Надеюсь, это не мой дом, — мрачно добавил самому себе. — Иначе, клянусь, точно превращу весь этот чертов мир в пепелище.

Подумав так, снова погрузился в сон, на этот раз глухой и без сновидений, продлившийся до самого утра.

Пробуждение выдалось… тяжелым. Я с трудом разлепил свинцовые веки, моргая от утреннего света, едва пробивающегося сквозь плотные шторы. Тело гудело так, словно по мне пару раз проехался груженый КАМАЗ, впрочем, учитывая события прошлого дня, это и неудивительно.

Обычно я просыпался рано, но сегодня позволил себе роскошь поваляться подольше. Мои девочки всегда отличались повышенной ласковостью, но после вчерашнего испуга их словно магнитом тянуло ко мне. Они сбились в кучу, тесно прижавшись друг к другу так, что большая часть нашей огромной кровати пустовала, зато я лежал буквально погребённый под тёплой, ароматной и невероятно соблазнительной горой женских тел.

Я ощущал приятную тяжесть стройной ножки на своем бедре, чью-то горячую щеку у себя на груди и мерное, успокаивающее дыхание у самого уха. Даже те, кому не хватило места «в партере», умудрились просунуть руки, чтобы хоть кончиками пальцев касаться моей кожи. Все они искали защиты и так подсознательно убеждались, что я жив и рядом.

От этой мысли внутри шевельнулось глухое чувство собственника. За это тепло, за этот запах дома и их мирное сопение я без раздумий вырежу половину Валинора, а если потребуется, то и весь целиком, не пожалев ни капли маны, ни одного артефакта, ни единого запаса, отложенного на чёрный день.

Я осторожно повернул голову, стараясь никого не разбудить. Взгляд скользнул по разметавшимся по подушкам черным, рыжим, золотистым локонам… но одного привычного силуэта явно не доставало.

Ирен!

Моей жрицы в постели почему-то не оказалось. Вчера она допоздна занималась обустройством беженцев и новоприбывших; и хотя Ирен всегда вскакивала ни свет ни заря, меня всерьез беспокоило её состояние. Она распылялась, пыталась успеть всё и сразу, забывая, что всего пару месяцев назад подарила мне Ирму. Она разрывалась между заботами о нашем младенце, бесконечными молитвами Мии и делами поместья. Придётся всерьёз с ней поговорить. Никакая выносливость не спасет от настоящего истощения, если день за днем игнорировать усталость, слабость и тревожные знаки Системы.

Сжав зубы, я начал сложнейшую операцию под кодовым названием «эвакуация из цветника», миллиметр за миллиметром высвобождая затекшие конечности, то аккуратно перекладывая чью-то тонкую руку на подушку, то осторожно сдвигая женскую ножку. Пару раз кто-то недовольно замычал во сне, но обошлось без пробуждений.

Наконец, выскользнув из жарких объятий, встал на ковер.