Искатель 24 - Сергей Шиленко

Медоубрук совершил фатальную ошибку, попытавшись меня запугать, но лишь напомнил, зачем вообще всё это затевалось. Я не только Искатель, но прежде всего Охотник, и теперь сезон охоты на Медоубрука официально открыт.

Осталось только подобрать правильную приманку для этого жирного гнома.

Глава 21

Наш «почетный гость» уже достаточно долго томился в унынии и сырости подвала, пришло время навестить его и проверить, насколько крепок этот надменный ублюдок.

Я спустился по узкой каменной лестнице в подвал. В нос тут же ударил тяжелый запах затхлости, плесени и застарелого пота, классический аромат любой нормальной пыточной. Факелы на стенах чадили, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Один из дознавателей Лионелии, высокий мужчина из расы кошколюдей, дежуривший у массивной дубовой двери комнаты для допросов, вытянулся по стойке смирно и коротко отдал честь.

— Он вообще спал? — спросил я вполголоса, кивнув на закрытую дверь.

Охранник слабо улыбнулся, показав острые клыки, и его длинный хвост дернулся в предвкушении.

— Забавно вышло, господин. Кажется, ночью в его камеру забралась здоровенная подвальная крыса. Ублюдок-то крепко привязан к стулу, так что мог отпугивать её только своими истеричными криками, когда эта тварь пыталась вскарабкаться ему на ноги. Орал так, что у меня уши закладывало.

Я усмехнулся. Для высокомерного высшего эльфа, привыкшего к шелкам и тонким ароматам, прикосновения грязной твари, вероятно, выглядели не слабее хорошей пытки. Дознаватель сработал без лишней крови. Он не ломал кости, не жег ману, а бил по тому, что у таких надменных ублюдков слабее всего — по самообладанию и силе воли. Дешевый рычаг, почти бесплатный, зато результативный.

— Какая мерзость! — я притворно сочувственно поцокал языком. — Надеюсь, с этим чудовищем покончено?

Следователь оскалился ещё шире, полез в глубокий карман своего плаща, осторожно вытащил оттуда маленькое серое существо и посадил его на ладонь. Крыса выглядела гораздо ухоженнее, чем её дикие собратья, и казалась совершенно ручной. Она тут же принялась деловито умывать мордочку крошечными лапками.

— Эдгар скоро вернется в свою теплую клетку, — сказал стражник, нежно поглаживая грызуна пальцем. — Заслужил двойную порцию лакомств за отличную работу.

Улыбнувшись маленькому пушистому «пыточному инструменту», я толкнул тяжелую дверь и шагнул в полумрак комнаты для допросов.

Тиленор сидел на жестком деревянном стуле, туго стянутый веревками. Капюшон с него сняли, вероятно, специально для того, чтобы он мог во всех подробностях видеть, как в темноте суетится Эдгар. Хотя с момента его пленения прошло меньше суток, аристократические черты лица эльфа заметно заострились, став изможденными и осунувшимися, под глазами залегли глубокие темные тени от бессонницы.

Увидев меня, он дернулся, но путы держали намертво.

— Харанас Тиленор, — произнес я ледяным тоном, останавливаясь в паре шагов от него. — Как мило с твоей стороны, что ты наконец-то соизволил высунуть голову из своей шикарной раковины.

Высокий эльф судорожно сглотнул, но тут же попытался скрыть свой ужас за жалкой бравадой.

— Тебе удалось схватить меня лишь благодаря дешевым уловкам! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Но мы оба знаем, что моя ловушка сработала идеально, и мы имели все шансы, чтобы уничтожить тебя. Мой господин очень скоро найдет тебя и уничтожит, а твоя смерть будет медленной и невыносимо мучительной!

Я сложил руки на груди и смерил его долгим скучающим взглядом. Выслушивать угрозы от пленника, который только что визжал от страха перед домашней крысой… Это даже не смешно!

— Ты выглядишь слишком раздраженным, дружище, — протянул я, специально растягивая слова. — Может, я оставлю тебя здесь еще на денек, чтобы ты мог как следует выспаться? Надеюсь, тебя больше не будут беспокоить крысы. Мы тут все пытаемся понять, как они сюда попадают, но ты же знаешь этих тварей, они могут протиснуться через удивительно маленькие отверстия и обожают грызть мягкую плоть.

Я развернулся к двери, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Ты совершил ужасную ошибку, похитив меня, и ещё не знаешь, с кем связался! — сорвавшись на визг, крикнул Тиленор мне в спину.

— Нет, я так не думаю, — жестко отрезал я, остановившись и бросив на него взгляд через плечо. Глаза эльфа расширились от страха. — Мы прекрасно знаем, что ты один из цепных псов Малина Медобрука, и в курсе, что ты руководил его грязными преступными операциями здесь, в Элайваре. И знаешь что самое забавное? Скоро об этом в мельчайших подробностях узнают абсолютно все твои высокородные родственники. У нас достаточно письменных доказательств, чтобы выдвинуть обвинения против тебя.

К моему удивлению, от этих слов лицо Тиленора вытянулось в таком неподдельном ужасе, какого не смогла добиться даже крыса. Я удовлетворенно хмыкнул. У всех эльфов имелась почти маниакальная, какая-то навязчивая потребность поддерживать свой безупречный внешний вид и статус. Это даже не назовёшь простой заботой о репутации, главное — сохранить идеальный фасад. Тщеславие, возведенное в абсолют.

Этот ублюдок вскоре станет настоящим изгоем для всего эльфийского рода. Но если он думал, что социальная смерть — это худшее, что может с ним случиться, то его ждало горькое разочарование.

— Не собираюсь вселять в тебя ложные надежды, Тиленор, — мой голос прозвучал так, словно я зачитывал приговор. — Ты уже покойник, но ты можешь слегка облегчить себе остаток дней, начав сотрудничать. Если расскажешь все, возможно, сможешь жить в относительном комфорте до того момента, пока тебя не казнят за твои чудовищные преступления.

Я обвел многозначительным взглядом сырую, покрытую плесенью камеру.

— Поверь мне, есть гораздо худшие альтернативы, чем быстрая смерть.

Не обращая внимания на отчаянные проклятия и бессильные угрозы высшего эльфа, я вышел за дверь, однако закрывать её не стал, специально громко обратившись к дознавателю:

— Давай-ка снова наденем на него плотный мешок, и затяни его покрепче. Может, эти надоедливые крысы не будут так сильно пугать нашего «гостя», если он не сможет видеть, откуда они к нему подбираются?

Ругательства Тиленора мгновенно оборвались, сменившись сдавленным, полным паники мычанием.

Я пошел вверх по лестнице, чувствуя приятное удовлетворение. Удивительно, как быстро многовековая эльфийская гордость рассыпается в прах перед обычным грызуном и угрозой публичного позора. Оказывается, эльфийское тщеславие — это не просто черта характера, а ещё и великолепный рычаг давления.

Тиленор всё равно заговорит, расколется, как миленький, это лишь вопрос времени и количества «лакомств» для Эдгара.

— Судья, — произнёс стражниу, хищно ухмыляясь и отдавая мне нарочито четкую, почти издевательскую честь, в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками плясал предвкушающий огонек. Этот дознаватель явно знал свое дело и уже прикидывал, с какой стороны подступиться к нашему пленнику.

Я лишь коротко кивнул, оставляя следователя наедине с пленным,