Синдром отмены - Виктория Сталь

— Я знаю. Ты говорила.

— И буду говорить. Каждый день. Чтобы ты привык.

— Я никогда не привыкну.

— Это и хорошо.

Они вернулись в комнату, когда небо за окном уже начало сереть. Легли в кровать, она свернулась клубком у него под боком, он обнял её одной рукой. И впервые за всё время Эля подумала: может быть, этот голод никогда не пройдёт. Может быть, так и должно быть. Может быть, настоящая любовь, это когда не можешь насытиться. Никогда.

_____

Утром их разбудила Марта. Она постучала в дверь, три коротких удара, как Кирьян, и, не дожидаясь ответа, сказала:

— Завтрак на столе. И у меня есть ещё кое-что. Приходите оба.

Они оделись, умылись и вышли на кухню. За столом уже сидели Кирьян и Мика. Вид у обоих был уставший, но довольный. Мика, кажется, даже не ложился, его глаза были красными от недосыпа, но он выглядел как кот, которому кинули рыбку.

— Я сделал это, — объявил он, едва они вошли. — Я взломал основной сервер Романовых.

— Что? — Эля замерла. — Когда?

— Сегодня ночью. Пока вы... ну, вы знаете. Я сидел на чердаке и ломался через три прокси-сервера. У них новая защита, но я нашёл дыру, — он постучал по ноутбуку. — У меня теперь есть всё. Все счета. Все контакты. Все объекты недвижимости. Все логи за последние пять лет. Если мы хотим ударить, я знаю, куда бить.

Кирьян кивнул.

— Отлично. Тогда сегодня планирование. Завтра подготовка. Послезавтра удар.

— А Александр? — спросил Герман.

— Александр будет последним, — сказала Марта, ставя на стол чайник. — Сначала его империя. Потом его охрана. Потом он сам. Один в пустом доме. Как он любит.

— Как он заслужил, — поправила Эля.

— И это тоже.

Герман ничего не сказал. Но его глаза, те самые, в которых она когда-то увидела пустоту, теперь горели. Не злостью. Не жаждой мести. А чем-то другим. Решимостью. Спокойной, холодной, просчитанной.

Он был готов. Они все были готовы.

— Тогда за работу, — сказал он. — Начинаем сегодня.

И в маленькой кухне, в старом доме на окраине посёлка, началась подготовка к финальной битве. Той, которая должна была закончить всё. Той, после которой начнётся новая жизнь. И в этой тишине они уснули. Вместе. В доме, где их ждали. В мире, который всё ещё был опасным, но уже не таким страшным. Потому что они были вдвоём. Потому что они были командой. Потому что они любили. И это было самое мощное оружие из всех.

Глава 18. Новости

Утро началось с крика Мики.

— Они объединились! — он влетел в кухню, едва не снеся дверной косяк, и шлёпнул ноутбук на стол с такой силой, что чашки подпрыгнули. — Корсаковы и Романовы! Официально! Это не просто союз, это чёртово слияние!

Все, кто был на кухне замерли. Герман стоял у окна и молча повернулся. Его лицо не изменилось, но пальцы, сжимавшие подоконник, побелели.

— Выкладывай, — сказал Кирьян, отодвигая тарелку.

Мика плюхнулся на табурет, поправил очки и развернул ноутбук экраном к остальным. На экране был текст, перехваченное сообщение, расшифрованное и переведённое с того сухого, канцелярского языка, которым общаются между собой службы безопасности криминальных империй.

— Я всю ночь копался в их сервере. Помните, я говорил, что у меня есть все данные? Так вот, сегодня ночью они загрузили новый документ. Соглашение о полном слиянии активов. Корсаковы передают Романовым свою сеть портовых терминалов в обмен на долю в наркотрафике и доступ к политическим связям. Но это не главное, — он прокрутил страницу вниз. — Вот. Пункт семь дробь четыре. «Стороны обязуются объединить ресурсы для розыска и ликвидации следующих лиц».

Он развернул ноутбук к остальным. На экране был список из пяти имён. Герман Штольц (позывной «Цербер»). Эльвира Романова (в девичестве Белозёрская). Кирьян (позывной "Шрам", фамилия не установлена). Михаил (позывной «Мика», фамилия не установлена). Марта Коваль (бывшая горничная дома Романовых).

Против каждого имени стояла сумма. Против имени Германа самая большая.

— Десять миллионов, — присвистнул Кирьян. — За каждого?

— За него пятнадцать, — Мика ткнул пальцем в экран. — За нас с тобой по десять. За Элю двадцать. Живой или мёртвой. Александр хочет её обратно.

— Он её не получит, — сказал Герман. Тихо. Но в его голосе было что-то такое, от чего Мика перестал жевать.

— За Марту пять, — добавил он уже тише. — Они считают её мелкой сошкой. Но всё равно ищут.

Марта, стоявшая у плиты, даже не обернулась. Только плечи чуть напряглись и тут же расслабились.

— Я знала, что так будет, — сказала она. — Рано или поздно.

— Это ещё не всё, — Мика прокрутил страницу дальше. — Александр вычислил посёлок. Не знаю как, может, засекли мой сигнал, может, у них есть информаторы среди местных. Но сегодня ночью он отправил сюда группу. Шесть человек, профессиональная охрана, два автомобиля. Они выехали из города в три часа ночи. Сейчас уже, — он глянул на часы, — семь утра. Дорога занимает часов пять. Значит, они будут здесь к полудню.

В кухне стало тихо. Так тихо, что было слышно, как на плите закипает чайник.

— У нас есть от силы четыре часа, — подвёл итог Кирьян. — Может, меньше, если они гонят.

— Они гонят, — подтвердил Мика. — Я отследил их скорость по камерам на трассе. Сто сорок, не меньше.

— Значит, три часа. Что будем делать?

Все посмотрели на Германа. Это было странно, ещё неделю назад он сам ждал приказов, а теперь все ждали решения от него. Он выдержал паузу. Потом сказал:

— Мы не будем ждать. Мы ударим первыми.

— Прямо сейчас? — уточнил Кирьян.

— Нет. Сегодня ночью. Но до этого нужно убраться отсюда. Всем. Марта, ты тоже.

Марта повернулась от плиты. Вытерла руки о фартук, тот самый, с выцветшим вензелем Романовых.

— Нет, — сказала она спокойно. — Я останусь.

— Марта...

— Я стара для боёв, мальчик. Мне шестьдесят один. Я не умею стрелять, не умею бегать по лесам и не умею прятаться в подвалах. Моё место здесь. В этом доме. С этой печью. С этими пирогами, — она чуть улыбнулась. — Я отвлеку их. Скажу, что вы были здесь и ушли.