Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

— И какую альтернативу ты предлагаешь? — с насмешкой спросил Пётр. — Я эти щиты даже Метелью пробил не с первого раза. Минуту конструкт держал!

— Но пробил же, — настаивал Мирослав. — И Александр тоже. А у врага нет стольких крейсеров!

— Ну так и нас всего ничего, кто в состоянии создавать стихийные конструкты такой силы, — возразил Пётр Николаевич. — А тут у тебя снаряд, который может использовать любой корабль. Хоть корвет. Да хоть ПВО с земли.

— Мы не станем отказываться от исследований новых технологий, по крайней мере, чтобы противодействовать врагам, — прервал я начинающийся спор. — Как не станем ограничивать себя в использовании трофейных снарядов. К слову, о них там есть отдельная страница.

— Ничего необычного, если не считать капсулы с биоматериалом. Обычные фугасные снаряды, — просмотрев сведения, констатировал Мирослав. — Бронепробитие практически нулевое, против больших судов они бесполезны. Основным вооружением такие боеприпасы не станут. Одним залпом пойдут и ФОСы, и ломы, и БОВы.

— Главная проблема в том, что они разрушают резонанс на секунды, в том числе и стихийный резонанс, — сказал я.

— Вы все не о том думаете, — неожиданно вмешался Багратион. — Рано или поздно конфликт с Европой закончится, пусть он даже толком не начался.

— Это после нападения на Петроград — не начался?

— Именно. У нас пять тысяч погибших и десять тысяч раненых. Вы уже казнили почти столько же, — сухо заметил Леонид. — Но в случае войны погибнут миллионы. Не десятки тысяч, не сотни — повторяю, миллионы. Хотя я вообще не об этом. Это решение императора и нести ответственность за него только вам. Я хотел бы напомнить о наших восточных соседях, которые пока заявляют, что они нам друзья, но уже строят резонаторные подавители в виде бомб. А у них ещё и дроны есть.

— К счастью для нас, совмещать резонаторы и технологичную технику не выйдет. Либо-либо, — я попытался остудить пыл главы внешней разведки.

— Вот только этого никто и не станет делать. Отдельно — снаряды, пробивающие резонансные, в том числе стихийные щиты, чего китайцы делать не умеют, отдельно — дроны. Ведь достаточно просто сделать из такого снаряда, точнее, из его боеголовки, мину, которая прилипнет к броне и будет нарушать контур, и дальше обстреливать всеми доступными средствами, — покачал головой Леонид, а затем осёкся, заметив, как изменилось выражение моего лица. — Что?

— Отличная идея! Вы только что сильно облегчили нам жизнь на ближайшие несколько лет. Возьмём уже захваченные снаряды и сделаем из них мины. Тогда одним снарядом можно будет нейтрализовать щиты не на секунды, не на один залп, а на весь бой, или пока мину не собьют.

— Я… да боже, делайте что хотите! Только учтите, что у нас в потенциальных противниках не только Европа. Даже получив ультимативное оружие, объявлять войну всему миру — плохое решение, — устало отмахнулся Багратион-старший. — Сегодня они заявляют о своём нейтралитете или даже дружественной позиции, а завтра их политическая воля может повернуться совершенно иначе.

— Судя по вашему разговору, мы чего-то не знаем, — Пётр нахмурился, повернувшись ко мне. — Вы приняли какое-то решение, ваше величество?

— Да. Завтра, после снаряжения флагмана, я выдвинусь к границе с Румынией, после чего объявлю ультиматум. Либо они выдадут всех преступников и террористов, которые скрываются на территории этой страны, либо будут признаны соучастниками. Со всеми вытекающими последствиями.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Даже обычно невозмутимый Морозов медленно отложил папку на стол.

— Это объявление войны, — поджав губы, проговорил Мирослав. — Мы не готовы.

— И никогда не будем. Поэтому во время ультиматума я сделаю дополнительное объявление. Но войска лучше начните собирать и распределять снаряды по судам.

Глава 17

Глава 17

— Я, барон Арылахский, граф Суворов, Александр, сын Бориса, из рода Романовых, император всероссийский. Обвиняю тебя, твоё величество короля Фердинанда Пятого, сына Миайа Третьего, из рода Зигмарингеров, в укрывании террористов, покушавшихся на мою жизнь и убивших мою супругу.

— Как дети не несут ответа за отцов, так и подданные не в ответе за решения правителя. Но как отец несёт ответственность за детей, так и правитель не обязан отвечать за то, что делают его слуги. Или признай, что они совершили преступления, и выдай их мне, или сам станешь ответственным за эти преступления. Времени даю тебе до завтрашнего утра!

Закончив речь, я дал отмашку и камеры выключили, а уже через несколько секунд запись моего звонка разлетелась по сети как внутри Российской Империи, так и за её пределами. А внимание к нам, определённо, было приковано и давно — с того момента, как флагман «Пётр Великий», при поддержке четырёх крейсеров, подошёл к воздушному пространству Румынии. А их флот, соответственно, встал напротив.

Вот только у них не было несущих баллонов, и двигатели расходовали ресурс, накапливая усталость экипажа. Это был наш плюс, который мы обязаны были использовать в качестве давления. Конечно, наличие линкора само по себе давало неплохие плоды, но я очень рассчитывал, что нам не придётся его использовать.

Но на всякий случай, просто перестраховываясь — большая часть экипажа сейчас отдыхала. Усиленно. Кто-то спал, другие занимались боевой медитацией, гоняя энергию по меридианам. Только так можно было сохранить хоть какое-то спокойствие. Ведь все знали — есть реальный риск начать войну, и тогда мы окажемся на острие атаки.

— Нужно было давать им меньше времени, — недовольно проговорила Мария. — Они могут получить подкрепление из Лиги Наций и тогда отвергнуть любые ультиматумы.

— А могут попробовать урегулировать всё миром.

Несмотря на массовые казни, несмотря на решимость уничтожить предателей и покарать террористов, я всё равно не хотел начала третьей мировой.

Румыния, Бухарест, королевский дворец.

— Итак, господа, что думаете?

Пятидесятилетний король Фердинанд с юности привык рассчитывать не только на собственный интеллект, на который никогда не жаловался, но и на советников, разбиравшихся в отдельных вопросах куда лучше него. И сейчас в малом зале заседаний собрались юристы по международному праву, дипломаты и аналитики, чьим профилем было изучение прецедентов королевских законов.

— Если мне будет позволено высказаться, ваше величество, то я бы сказал, что юноша просто не понимает, что требует, — поклонившись, начал верховный судья. — Разум его помутился от горя, хотя, признаться, и прежде он не