Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Если это и правда было так, то неизвестный, точащий зуб на мой рудник, получил бы легальное прикрытие своих темных делишек, а так же огромное количество элариев из других домов в подчинении. Осталось надеяться, что мой противник и знать не знал, что новый хозяин Вардиса и беглец — один и тот же человек.

Пленного для разговора я приметил ещё у пролома: матёрый, с проседью в белой гриве, из тех, кто лёг ближе всех к точке удара. Пока его несли, он единственный из всех периодически открывал глаза, пересчитывая моих людей. Далеко не рядовой боец. Такому есть что знать.

В кладовой горела одинокая лампа. Эларий сидел у стены, прикованный к скобе, щурясь на свет до слёз: зрение после моего искуственного солнца возвращалось к нему с большой неохотой. Синева на лице выцвела до оттенка снятого молока, то ли от вспышки, то ли от того, что смерть успела вытянуть из него за ночь все соки.

Сверху вниз он на меня смотреть всё равно умудрялся. Сидя. Прикованный. Талант у них это, что ли, расовый.

— Поговорим?

Эларий выдал длинную фразу на своём, сплошные «кх» да «ссэ». Одно слово в этом наборе оказалось знакомым: короткое, шипящее, то самое, что ползло за мной по Сиврену. Перевода мне опять не предложили.

— Наслышан. А теперь по-человечески. Умеешь, я знаю: ваши с моей крепостью двадцать лет дела крутили.

— Убей, — сказал эларий, тяжело коверкая слова. — Больше не получишь.

— Все вы так говорите.

Нить скользнула ему в грудь, обвившись вокруг сердца. Приём я знал наизусть. Реагировали на него все одинаково: элария выгнуло, зрачки заметались, дыхание порвалось на клочья.

— Начнём с простого. Сколько вас пришло?

Молчание. Петля качнулась.

— Тридцать шесть, — выдохнул он.

— Сходится. Все, или старший ещё кого в рукаве держит?

— Все… Все, кто оставался.

— А теперь главный вопрос, — я присел напротив, на пустую бочку. — Чей приказ? Какой дом?

Вот тут он замолчал по-настоящему. Даже с ладонью на сердце, даже слепой и вымотанный — молчал намертво. Кремень, а не ледышка. Пришлось качнуть петлю второй раз, всерьёз. Элария скрутило, зубы лязгнули.

— Ничей… — просипел он. — Дома не знают.

— Не понял.

— Жила… Жила не заявлена. Наш старший разрабатывает её сам. Он вхож в круг к Высшим, так что ресурсов у него хватает. Дома не знают ни про камень, ни про вас, ни про эту ночь.

Я сидел на бочке и молчал, наверное, дольше, чем следовало.

Никакого совета. Никаких домов. Ни слова про источник и убитого свидетеля. Лишь один хваткий эларий при высокой должности, втихую доивший жилу на людской земле и крутивший торговлю с людьми, за одно знание о которой его удавили бы свои же. Даже не Высший: из тех, кто крутится рядом с ними. И теперь весь его карманный отряд размещался у меня, частью по кладовым, частью в снегу у пролома.

— Кто ещё знает про жилу? В доме, у соседей, у кого угодно.

— Никто… Знали те, кто ходил. Кто ходил, тот здесь.

— А сам старший, выходит, остался без бойцов и без связи. Наедине с тайной, за которую его порвёт собственный дом, — я поднялся с бочки. — Знаешь, а ведь неплохо у нас разговор сложился.

Эларий снова сказал что-то на своём. Судя по интонации, комплиментов мне не отвесили, но нить я уже отпускал. Всё, что было нужно, я получил, а добивать пустого пленника ради дерзости было бы расточительством. Живой он стоил дороже: и он, и три десятка его сородичей по соседним кладовым. Мысли на их счёт крутились разные, от размена с домом Иглис до совсем уж ироничной, про кайло и штольню, эларии двадцать лет не стеснялись. Мысли были приятные, неспешные, из тех, что стоит гонять за горячим обедом.

Оставив первого пленника, прошелся еще по пятерым, выглядевшим наиболее прилично. Ничего нового не узнал — все как один повторяли сказанное своим старшим.

На крыльцо цитадели я вышел уже при полном свете. Крепость гудела, у котла Фрола стояла очередь, с плаца доносился голос Герты, а над восточной стеной, над свежей дырой, лениво крутилась снежная пыль.

Усевшись на перила, я в кои-то веки разложил по полочкам хорошее.

Охотник остался без своры: ни докладов ему теперь, ни бойцов, а первый же его писк о Вардисе станет для него последним. И дома, как выяснилось, искали беглого человека где угодно, только не здесь: их людей под моими стенами этой ночью не было. До Вардиса розыск пока не дополз.

Вопрос элариев отступил. Надолго. И, если повезёт, к моменту, как про мое новое место обитания прознают, у меня уже найдется, чем ответить.

Вторая высота, Мастерская Готфрида Ланге

Внизу, в цехах, привычно грохотало. Партию защитных куполов давно сдали, на её месте крутился новый заказ, казённый, на полторы тысячи щитовых пластин, но Готфрид Ланге даже не спускался смотреть. Сорок лет за верстаком приучили его к простой истине — чем крупнее заказ, тем меньше в нём интересного.

Мастер сидел в кабинете над ведомостями и как обычно скучал.

Бах!

Дверь распахнулась так, что качнулась чугунная плита-мишень на подвесах, а на измерительном столе жалобно звякнули пластины детектора.

— Лео! — рявкнул Готфрид, не оборачиваясь. — Ты дверь чуть с петель не снёс! Разнесёшь мне оборудование, будешь до старости отрабатывать!

Обычно подмастерье после такого вжимал голову в плечи, протискиваясь обратно боком. Обычно он и входил-то боком. Но сейчас Лео стоял в проёме во весь свой тощий рост, красный и взмыленный, держа перед собой обеими руками плоскую пластинку тёмного дерева.

— Мастер. Они снова на рынке.

— Кто на рынке?

— Артефакты. С тем клеймом.

Ведомость легла на стол. Скука, ходившая за Готфридом Ланге по пятам, слетела с него разом.

— Дай сюда.

Пластинка перекочевала в руки мастера. Щит от удара, переносной, работа чистая — экономная резьба без единой лишней бороздки. И в хвосте контура, у замыкающего паза, мелкий завиток. Тот самый.

Готфрид узнал бы его из тысячи: не так давно брусок с таким же знаком лежал у него на бархатной подушке для эталонов, ломая своими показаниями всю классическую картину артефакторики.

Тогда след оборвался. Лео просидел в Дейморе не одну неделю, но безымянный мастер как сквозь землю провалился: в оценочной палате перестал появляться, перекупщики разводили руками. А теперь…

— Рассказывай. Всё, что узнал.

— Узнал много, мастер, — Лео от волнения даже не тушевался. — Их теперь целая партия, и говорят, будут ещё.

— Откуда