Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

делая вид, что происходящее его не касается. Потом всё же снизошёл: перетёк на диван и, обнюхав гостью, улёгся поперёк её колен по-хозяйски. Эмилия ойкнула и утонула пальцами в шерсти.

— Ты вырос, — сообщила она ему с укоризной. — А обещал быть котёнком.

Барс в ответ привычно захрапел. С присвистом, как обычно.

Комнату девушке приготовили на втором этаже цитадели, окнами во двор, с новой печью. Брамс затащил наверх оба её тюка, кряхтя больше для порядка. Эмилия прошлась из угла в угол, потрогав подоконник и раму, ещё липкую от свежей краски. У окна остановилась: внизу меняли караул, Корней распекал кого-то у оружейки.

— Безопасно, значит, — сказала она негромко.

— Безопаснее не бывает. Стены, оружие, люди. Я, в конце концов.

— Вот ты меня как раз и пугаешь, — она обернулась, улыбаясь одними губами. — Люди с твоим прошлым тихо не живут, Рей.

Удивленно вскинул бровь вверх. Неужели девушка созрела мне что-то рассказать? До этого Эмилия ни разу не заикалась об этих вопросах первой.

Вот только спросить я не успел.

Бам!

Внизу хлопнула дверь, простучали по лестнице шаги, и в комнату без стука влетел Скиф. Рожа красная, волосы дыбом, грудь тяжело вздымается.

— Босс! Там это… — покосившись на Эмилию, он набрал воздуха и всё-таки выпалил: — Люди короля! В воротах! Думаю, уже зашли в город.

Вот тебе и тихий день.

— Эми, побудь пока здесь, ладно? Обживайся, — я поднялся. — Скиф, за мной. По дороге рассказываешь.

Рассказывать оказалось особо нечего. К воротам подкатили три снегохода, на снегоходах пятеро: двое при бумагах и знаках корпуса, при них тройка сопровождения со стволами. Часовые было упёрлись, но старший гостей предъявил какую-то бумагу с печатью, и тут уже было не до возражений. Корней, впустил их во двор, после чего сразу послал за мной.

— Скиф. Слушай сюда, — я придержал болтуна за плечо у самой лестницы. — Бегом по крепости — у меня тут важные гости, языки в узел. А лучше и самим по улицам не шастать. Всех свидетелей той ночи, которые знают про пленных, убрать куда подальше. Кто вякнет при чужих, того я лично отправлю к Матвеичу, породу нюхать. Это и тебя касается. Понял?

— Обижаете, босс. Я ж могила.

— Ага, могила. Именно поэтому повторяю дважды.

Скиф унёсся, а во дворе меня уже ждали. Боец сопровождения, молодой, отбарабанил заученное:

— Господин Кастелло? — моя новая фамилия уже была на слуху. — Дознавательный отдел исполнительного корпуса короны просит вас об аудиенции. Безотлагательно. Настоятельная просьба.

Просьба. Настоятельная. Как я люблю официальный язык — слова-то вроде все вежливые, а смысл торчит наружу гвоздём из сапога.

Принимать гостей я решил в кабинете. Пока процессия поднималась по лестнице, успел разложить перед собой ведомости постройки и пустить нить прогуляться по гостям. Ничего особенного не выяснил, что, впрочем, не значило ровным счётом ничего. Пока человек не черпает силу, от обывателя его не отличить, разве что его ступень единения не выше пятой.

Пока я витал в мыслях, дверь открылась, и думать стало некогда.

Первым вошёл сухой седоватый мужчина в тёмной форме без единой лишней нашивки. Возраст неопределённый, лицо неопределённое, из тех, что забываешь раньше, чем закроется дверь. За ним, с папкой под мышкой…

Надо же.

Форма сидела без единой складки. Волосы собраны так туго, что чуть подтягивали уголки глаз. И перчатки. Тонкие кожаные перчатки, которые их хозяйка не снимала, кажется, даже во сне.

Октавия. Собственной персоной, и уже не в дейморском подвале, а при знаках исполнительного корпуса. Быстро летают некоторые пташки. И вряд ли сами по себе: таких двигают.

— Господин Кастелло, — без долгих расшаркиваний начал седой гладким голосом, обкатанным о тысячи протоколов. — Флавий, дознаватель исполнительного корпуса. Моя коллега…

— Госпожа Октавия, — я гостеприимно повёл рукой в сторону кресел. — Помню. Деймор, допросная, жестянка с леденцами. Вижу, вас можно поздравит с повышением. Стремительно вы.

— Благодарю, — уронила девушка голосом как из погреба.

Она села, раскрыла папку и взялась за перо, не подняв на меня глаз. Знакомая манера. В Дейморе она вот так же не поднимала головы, пока не пришло время вцепиться.

Центурион сгрузился с подоконника на угол стола и, устроившись на бумагах, уставился на гостью в упор. Узнал. Октавия на секунду прервала письмо, перчатка чуть скрипнула по перу. Тоже узнала. Флавий покосился на барса с интересом, неожиданно живым для протокольного лица, и чуть отодвинул кресло.

— Итак, чем обязан? — я откинулся на спинку. — Гости из столицы в наших краях реже хорошей погоды.

— Корона интересуется вашими успехами, господин Кастелло, — Флавий сложил руки на коленях. — Удел, который двадцать лет числился чуть ли не вымершим, за неполных два месяца встал на ноги. Гарнизон вооружён заводским оружием. Крепость отстраивается. Разбой на просеке прекратился. Люди едут к вам наниматься даже из Кельдора. Впечатляющая картина.

— Стараемся.

— Позвольте полюбопытствовать, на какие средства?

Начинается. Я мысленно разложил перед собой карты. Аккуратно: часть правды у них уже есть, так что крыть пока было чем.

— Удел достался мне не таким уж нищим, каким числился, — не стал сразу выкладывать козыри. — Прежние обитатели кое-что скопили. Грабили-то они двадцать лет, а тратить здесь особо не на что.

— Кое-что, — повторил Флавий без выражения. — Господин Кастелло, по нашим сведениям, рудник чиза в вашем уделе жив. Тот самый рудник, который в коронных ведомостях двадцать лет значится выработанным.

Ну, это было неудивительно. Людей у меня работает много, и рано или поздно новости должны были бы распространиться, да я и не пытался их сдерживать. Потому что главным фактором было то, что сырой чиз вместе с заготовками под артефакты и самими артефактами уходил на продажу в гигантских количествах. И если эларии забирали руду себе, не светя ее на людских просторах, то я так делать не мог. И выяснить что за новый поставщик такого ценного товара появился на рынке, не должно было составить труда.

— Жив, — не стал отпираться я. — Кончился он только на бумаге. Бандиты, что сидели тут до меня, преспокойно его копали все эти годы. Камень уходил контрабандой, мимо ведомостей. Лавочку эту я прикрыл, бандитов прогнал. Добыча теперь идёт в открытую, налоги пойдут короне со следующего отчетного квартала, всё честь по чести.

— Прогнали, — перо Октавии остановилось. — Полторы сотни вооружённых людей. В одиночку. Легко?

— Не поверите: почти. Основная публика разбежалась сама, стоило прижать верхушку. Разбойник смел, пока перед ним трусливая шелупонь, а не законный хозяин с фамилией.

— Охотно верю, — равнодушно кивнула Октавия. В переводе: не верю ни единому слову. — А бенефициары? Двадцать лет камень уходил куда-то.