Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Так. А вот это интересно.

Я повертел пластинку в пальцах. В свете последних событий закупиться вещами лучших мастеров королевства было бы очень, очень кстати. Чуйка моя про дворец высказывалась однозначно, а собственного производства на все случаи жизни не напасёшься: я хорош в трёх стихиях, но лучшие мастера копили своё веками.

— Проверю, — пообещал я. — Где ближайшее отделение?

Ближайшее отделение семьи, по словам Хенрика, ждало меня в Грависе, узловом городке на той же ветке, что и Кельдор, только дальше от Края, в сторону Первой высоты. Сутки пути, если выехать с рассветом и не тянуть. Сам поверенный отбыл тем же вечером с обратным рейсом колонны, довольный хотя бы половиной успеха, а я не тянул: с утра снегоход до Кельдора, Центурион на штатном месте за пазухой, на станции грузовой состав, два осколка начальнику, и хвостовой вагон в моём полном распоряжении. Мимо Грависа я уже проезжал однажды, той самой ночью, когда ехал принимать свой удел, только тогда мне было не до станционных огней.

Теперь было.

Гравис жил железной дорогой и не скрывал этого: пути расходились от станции на добрый десяток веток, вдоль них тянулись склады, и даже улицы легли вдоль насыпей, проложенные по шпалам заодно с ветками. Над депо висел дым, между составами сновали погрузчики. И ни одной стены. То есть вообще: городок у самого порога Нижних земель стоял нараспашку, заходи кто хочет.

Ну да, чего им бояться. Буря сюда не доходит, эларии тем более, тварей распугали составы. Досюда Край уже не дотягивался, и по местным меркам жизнь здесь считалась глубоким тылом.

Смотрелось это до неприличия сыто. Я шёл от станции по главной улице, мимо витрин со свежим хлебом и мальчишек, гонявших консервную банку прямо по проезжей части. Три месяца назад я прошёл бы здесь и не заметил. А теперь вот иду и считаю: стен нет, дозоров тоже. Стволов на всю улицу я насчитал ровно ноль. Живут же люди. Даже завидно.

Отделение семьи Ланге стояло в двух кварталах от станции: одноэтажный каменный дом, скромная вывеска, знакомое клеймо над дверью. Внутри пахло воском и деревом, вдоль стен тянулись витрины с товаром: щитовые пластины, индикаторы, тепляки в дорожных чехлах, охранные пологи. Публика толкалась самая обычная, машинисты да купцы.

Я подошёл к прилавку и молча положил на него пластинку с вензелем.

Приказчик, молодой парень с цепкими глазами, глянул мельком, потом ещё раз, уже внимательно. Затем поднял на меня взгляд, и торговая скука слетела с него разом.

— Прошу за мной, господин. Сюда, пожалуйста.

Ни вопросов, ни «как вас представить». Умеют же, когда хотят.

За неприметной дверью в глубине зала открылся коридор, за ним второй зал, вдвое меньше первого и без единого окна. Лампы, бархат на полках, товар не рядами, а поштучно, каждая вещь на своей подставке. Закрытое хранилище, всё как обещал Хенрик.

Я прошёлся вдоль полок. Раз прошёлся, два.

Добротно. Дорого. Щит работы мастера четвёртой грани в костяной оправе, парные индикаторы, полог на три стихии, дорожный набор экстрактов. Крепкий продвинутый класс, всё с паспортами, всё с клеймами. В Дейморе от такой полки упали бы в обморок всем составом оценочной палаты.

Вот только я ехал сюда сутки не за этим. Где высший класс? Где вещи, от которых у меня, человека, повидавшего армейские арсеналы не одного мира, должно было ёкнуть? Лучший торговый дом королевства, закрытое хранилище, метка самого Готфрида, и что? Полог на три стихии?

— И что, это всё? — не выдержал я.

Приказчик даже не подумал оправдываться, только развёл руками:

— Самое дальнее отделение семьи Ланге, господин. Оборот здесь скромный, держать редкости на месте нет смысла. Но если позволите… — он уже тянулся к шкафу у стены. — Ассортимент семьи целиком. Всё, что есть на складах любого отделения. Выберете, и доставим срочным рейсом куда скажете, хоть на Край.

На стол передо мной лёг планшет в кожаном чехле. Я откинул крышку, экран засветился, побежали строчки.

Это был уже другой разговор. Совсем другой. Списки шли по классам, от продвинутого к высшему, с описаниями и ценами. На третьем десятке строк я мысленно извинился перед дальним отделением за поспешную реакцию.

Щиты работы мастеров седьмой грани, атакующие связки, охранные пологи, артефакты связи. У доброй половины позиций в графе «мастер» стояли имена с пометкой о годах работы, и годы эти кончились задолго до моего появления в этом мире. Мастера давно в земле, а вещи живут — лишь меняй кристалл в лунке да обслуживай по расписанию, и артефакт переживёт ещё пять хозяев.

Я листал не спеша, с чувством, толком и расстановкой. Приказчик застыл у стола, не дыша. Судя по лицу, раздел высшего класса он и сам видел открытым что-то около второго раза в жизни, и сейчас разрывался между служебной невозмутимостью и желанием заглянуть через плечо.

Первыми зацепили меня два лота. Оба из маскирующих.

Первый шёл от мастера света седьмой грани: обруч, меняющий видимый облик. Черты лица, цвет волос и глаз, хоть каждый день новые. Работа сложнейшая, свет вообще капризен в закреплении, а тут полный образ и заявленный год непрерывного ношения от одного кристалла.

А второй…

Второй я перечитал трижды.

Кольцо работы единённого стихии жизни. Имя мастера мне ничего не говорило, зато пометки говорили всё: девятая грань, полтора века как умер, сохранившихся изделий по пальцам. Тут иллюзиями уже и не пахло. Стихия жизни перестраивала само тело носителя под запрос: кожу, рост, черты, голос. Медленно, за часы, зато по-настоящему. Хоть в старика, хоть в купца средней руки, и никакой индикатор не подкопается, потому что проверять нечего — тело как тело.

Я откинулся на спинку стула, почёсывая Центуриона за ухом: тот как раз выбрался из-за пазухи посмотреть, чего хозяин замер.

А замереть было от чего.

Полтора века эта штука пролежала по чужим сейфам, дожидаясь, пока мимо пройдёт человек, которому она нужна больше воздуха. И дождалась.

Меня ищет мастерская, подозревает корона, ждёт не дождётся кое-кто из эларийских Высших, да и дом Сайрит вряд ли записал меня в друзья. Кажется, я случайно наткнулся на очень подходящую для себя вещь.

Конечно, была и обратная сторона, куда без неё. Вещь с такой историей не пропадает бесследно: продажу запишут, слух пойдёт, и однажды кто-нибудь умный сообразит, что хозяин Вардиса купил себе новое лицо. Пару минут я всерьёз взвешивал, не превратит ли след от такой покупки артефакт в пустышку.

Не думаю.

— Эти два, — я развернул планшет к приказчику. — Сколько