Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Последние слова она выпустила скороговоркой. Девушке было очень тяжело.

— А капли?

— Глаза, — кивнула Эмилия. — Твои глаза светятся с рождения, Рей. След Наследия. По нему тебя и искали бы. Рецепт отцу передал кто-то из старых слуг, а отец мне. Компоненты стоили очень дорого, зато ты был просто немой мальчик с Края, а не… — она махнула рукой, не найдя слова. — Фамилию нашу знать хочешь?

— Нет, — ответил я раньше, чем додумал. — По крайней мете, не сейчас. Теперь у нас новая жизнь, и к прошлому я бы хотел вернуться только после того, как разберусь со всеми вопросами.

Эмилия посмотрела удивлённо, потом кивнула. Кажется, с облегчением: одним произнесённым вслух смертным приговором меньше.

— Вот теперь спрашивай, — разрешила она и села обратно, сложив руки на коленях. Школьница, отбарабанившая ответ у доски.

А я молчал. Картина рисовалась нерадостная.

Я надеялся, что ситуация не настолько плачевная. Ну украли там что-то, перешли дорогу не тому человеку, может просто сказали что-то лишние. Однако теперь я прекрасно понимал — я владелец некого наследия, без которого королевство просто не может существовать.

Поэтому меня и искали двадцать лет подряд. Целое королевство перетряхнули до дна ради мальчика с двумя огоньками в глазах. Гораций вырезал династию, уселся на чужой трон, но всё это время где-то ходил живой наследник с Наследием в сопряжении.

Однако я до сих пор не имел на себя статус виновного. Главный подозреваемый — вполне. Однозначный наследник предыдущего короля — уже под вопросом.

Если бы король знал наверняка, разговоров бы не было, пришли бы ночью, тихо, без ужинов и грамот, и утром Вардис проснулся бы с новым хозяином. И никакие Венторы бы меня не прикрыли.

Тем более что проверки я проходил. Резонанс за ужином с королем заглушил, холод ни разу не показал. Думаю, это должно было крайне сильно смущать Горация.

А значит, возможность для разговора еще оставалась. Призрачная, теоретическая, но я хотел в нее верить.

Все же у меня здесь крепость. Рудник, люди, Матвеич со своей штольней, Корней со своими стенами, сестра вот, казначей. Жизнь только начала вставать на свои рельсы, и не хотелось бы с них съезжать.

— Рей? — тихо позвала Эмилия.

— Всё в порядке, — я отлепился от стола. — Насколько это вообще сегодня возможно. Думаю, обойдется. Приеду в столицу, поулыбаюсь, поотвечаю на вопросы и вернусь. Для всех остальных я фамильный выскочка с Края, которому повезло. Четких аргументов у короля нет. Все будет хорошо. Понятно?

В свои слова верилось не особо. Король на то и король, что ему может быть достаточно лишь подозрений. Но сестре волноваться было не к чему.

— А если…

— Про «если» мы договорились утром. Третий ящик, обруч, первый состав, — я кивнул на её руку, нырнувшую в карман фартука, к плоскому футляру, и Эмилия вспыхнула до самых ушей. — Вот и держимся уговора. А теперь иди к себе и сиди тихо. Гостям короля незачем разглядывать моего казначея.

Сестра поднялась, дошла до двери, взялась за ручку. Обернулась.

— Спасибо, Рей, — девушка криво улыбнулась, и в уголках глаз у неё блеснуло. — Мне было тяжело держать это в себе.

Дверь закрылась. Мы с Центурионом остались вдвоём, только теперь в новом амплуа. Я — сын короля, он — барс сына короля.

— Только попробуй теперь задирать нос, — усмехнулся я ему.

Центурион зевнул во всю пасть.

Со двора тем временем заскрежетали воротные петли, следом накатил гул моторов. Много моторов.

Подошел к окну.

Колонна втягивалась в крепость по одной машине, аккуратно, без спешки, как нож входит в масло, которое всё равно никуда не денется. Головные машины расходились полукругом, из кузовов высыпались люди в тёмном и вставали цепочками у бортов. Сотня человек, самое малое. У ворот сами собой оказались три снегохода поперёк проезда. Сами собой, ага. Наши караульные жались к стенам и старательно смотрели куда угодно, только мимо гостей.

До ближних бортов от моего окна было метров десять. Нить скользнула вниз и пошла вдоль ближней цепочки.

Первый. Заминка. Капля сопротивления, почти ничто, но подмечать такое я научился давно. Пятая ступень. Второй. То же самое. Третий, четвёртый… Нить перебирала строй, я считал, и с каждым счётом настроение у меня портилось ровно на единицу. Ни одного пустого. Дальше нить попросту не дотягивалась, но что-то мне подсказывало, что задние ряды набирали по тому же объявлению.

Спокойно. Улыбаемся. Я всё равно хотел выехать после обеда — считай, ничего и не поменялось.

Во двор я спустился сам, не дожидаясь, пока за мной поднимутся. У крыльца цитадели уже ждал старший: немолодой, сухой, лицо казённое, ничего на нём не написано. Пока я спускался с крыльца, он неторопливо стягивал перчатку и сдувал с рукава налипшую снежинку. Можно подумать, приехал на почту за посылкой. Шеврон на плече — тот самый, с бортов.

— Господин Кастелло, — он обозначил поклон ровно той глубины, какая положена фамильному, и ни миллиметром ниже. — Децим, командир отряда «Чёрный закат». Его величество ожидает вас в столице. Мы было назначены вам в сопровождение.

— Целый именитый отряд, — окинул взглядом двор. — Ради меня одного. Передайте его величеству, что я тронут.

— Передадите сами, — ответил Децим тем же голосом. — Выезд немедленно. Машина для вас четвёртая, место уже подготовлено.

— Немедленно не выйдет, — сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Я собирался выехать после обеда: вещи не собраны, распоряжения по крепости не отданы. У меня тут, знаете ли, удел, рудник и полторы сотни душ, его величество сам вручал. Бросить всё как есть и уехать значило бы плюнуть на подарок короны.

Я приготовился торговаться дальше, но не пригодилось. Видимо, прождать пару часов вполне вписывалось в планы моего конвоя.

— После обеда, — легко согласился Децим. — Не позже.

Следующие два часа я изображал хозяина, у которого всё под контролем. Отдал Корнею последние распоряжения, прошелся по ключевым людям. Собрал дорожную сумку со сменной одеждой, напоказ, для чужих глаз. Бумаги и флакон с каплями ушли во внутренний карман, остальное моё имущество ещё с утра лежало в кольце-хранилище на пальце, и почтенным гостям знать об этом было незачем. Центурион перекочевал с подоконника ко мне за пазуху и там затих.

Сумку вниз я понёс сам. У крыльца принимать её шагнул один из тёмных: молодой, из вторых рядов, лица под капюшоном не разглядеть. Он перехватил ручку, качнулся ближе, и мне в ладонь ткнулось что-то маленькое и жёсткое.

Сложенная бумажка.

Боец