Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

о том, что в этом месте скрывается неизвестный нам мастер-артефактор. Да и единенных у вас в подчинении не то, чтобы много. Так что остается только один вариант. Это… вы⁈ Это вы делаете эти… — мужчина задохнулся, подбирая слова. — … эти артефакты⁈

День сегодня решительно отказывался заканчиваться.

Глава 22

Хенрик стоял посреди двора, вытянув руку с моей пластинкой, и ждал ответа. Глаза круглые, рот чуть приоткрыт. У ворот тем временем разгружалась колонна, и как минимум трое грузчиков уже навострили уши в нашу сторону.

— Давайте пройдём внутрь, — я кивнул на цитадель. — Такие вопросы на улице не обсуждают.

— Да-да, конечно, — поверенный сунул артефакт за пазуху быстрее, чем я договорил.

Шагали молча. Хенрик семенил на полкорпуса позади, сверля мне затылок взглядом, а я прикидывал расклад.

Признаваться не хотелось. Совсем. Каждый, кто знает лишнее, это своеобразная дырка в заборе, и к сожалению, дырок в моём заборе и без того хватало.

С другой стороны, что я ему скажу? Покупаю на стороне? Ага. Этот человек шёл по моему следу от самой Второй высоты, добрался до дыры на краю обитаемых земель и первым делом проверил, нет ли здесь чужого мастера. Нет здесь чужого мастера. И артефакторов у меня в подчинении нет, о чём он уже знает. Товар при этом идёт из Вардиса партиями, клейма такого никто не встречал, а ближайшие соседи, у которых можно было бы «покупать на стороне»…

Вот именно. Ближайшие мои соседи скачут на барсах и шипят. Пытливый ум сложит два и два быстрее, чем я успею придумать легенду. А слухи о том, что хозяин Вардиса приторговывает эларийским товаром, с учётом уже висящих на мне вопросов короны, это даже не дырка в заборе. Это ворота нараспашку.

В кабинете я указал гостю на кресло, сам устроился за столом. Центурион приоткрыл один глаз со своего подоконника, оценил визитёра и досматривать не стал. Хенрик сел на самый край, положив папку с образцом на колени, и замер.

— Вы спрашивали, я ли делаю эти артефакты, — что ж, правду выходило сказать выгоднее всего. — Я.

Поверенный медленно выдохнул. Потом так же медленно вдохнул.

— Простите великодушно, господин Кастелло, но… я обязан уточнить. Изделия с этим клеймом несут три разных воплощения. Ветер. Свет. И смерть. Всё это…

— Всё это делаю я. Ветер, свет, смерть. Вы всё верно подметили, других мастеров здесь нет.

Благо холод в артефакты на продажу я не добавлял — немного подумал головой.

Хенрик посмотрел на меня. Потом на пластинку, выглядывающую из папки. Потом снова на меня, и во взгляде его читалась простая арифметика: сколько мне лет и сколько лет обычно уходит на одно единение.

— Трижды единённый, — проговорил он вполголоса. — В вашем возрасте. Господин Кастелло, да вы хоть понимаете…

Он оборвал сам себя, махнул рукой и с полминуты просто сидел, глядя куда-то сквозь стол. Я не торопил. Пусть уляжется: человеку, который всю жизнь провёл среди артефактов, есть с чем сравнивать.

— Прошу простить, — Хенрик взял себя в руки быстро, только пальцы на папке остались белыми. — Тридцать лет по палатам и лавкам… Думал, в этом ремесле меня уже ничем не удивить. — Он подался вперёд. — И ведь дело даже не в числе стихий, господин Кастелло. Мастер Готфрид испытывал ваш артефакт лично. Воплощение третьей грани било вдвое сильнее, чем третьей грани положено. Приборы проверяли дважды.

Ага. Значит, вот что у них там не сходилось. Объяснять, в чем заключается особенность моего подхода, я, понятно, не собирался, поэтому только вежливо приподнял бровь: продолжайте, мол.

— Кто ещё из вашей братии знает про меня? — спросил я вместо ответа.

— Мастер Готфрид и я. Подмастерье, который вёл поиск, знает лишь название городка, — Хенрик выдержал взгляд. — Господин Кастелло, я понимаю ваше положение. Вы не афишируете ни имя, ни дар: изделия идут без паспорта, анонимными партиями, через перекупщиков. Будь иначе, о вас гудела бы каждая палата от Края до столицы. Так вот, со стороны семьи Ланге можете не опасаться. Мы никому не скажем.

Верилось с трудом, и, видимо, это было написано у меня на лице, потому что поверенный тут же добавил:

— Не сочтите за цинизм, господин Кастелло: исключительно голый расчёт. Мастер ваших способностей, работающий тихо, для нас находка. Кричать о вас на всех углах значит выставить вас на обозрение конкурентам, а зачем нам своими руками устраивать торги за ваше сотрудничество? Семье Ланге выгодно, чтобы о вас знал только семья Ланге. И больше никто.

А вот это уже звучало убедительно. Благородству я не верил ни в одной из жизней, а вот жадности — охотно. Жадность — та же железная дорога: всегда известно, куда повезёт.

— Сотрудничество, — повторил я. — Какое именно?

— Об этом не со мной, — Хенрик развёл руками с искренним сожалением. — Условия обсуждает лично мастер Готфрид, он ждёт вас на Второй высоте. Я уполномочен передать приглашение и сказать одно: перспективы вас не разочаруют. Семья Ланге у всех на слуху, очередь заказчиков расписана на три года вперёд. А про наши торговые каналы я скромно промолчу: лучшие в королевстве. С нами вы заработаете столько, сколько тихой торговлей через Кельдор не соберёте и за десять лет.

Заманчиво. Без шуток заманчиво: сбыт у меня и правда держался на соплях.

Вот только между мной и Второй высотой сейчас стоял дворец, а с короной наперевес в гости к торговым домам не ходят. Сначала выяснить, чего от меня хочет его величество. Потом всё остальное.

— Предложение я услышал, — сказал я. — И не отказываюсь. Но прямо сейчас поехать не могу: дела в столице, отложить их нельзя. Как разберусь, дам о себе знать.

Хенрик погрустнел на глазах. Плечи осели, папка на коленях обвисла. Похоже, в мечтах он уже вёз меня к мастеру этим же рейсом.

— Что ж… Настаивать не смею, — он вытащил из-за пазухи тонкую пластинку тёмного дерева, положил на стол и подтолкнул ко мне. — Тогда хотя бы это. Знак семьи Ланге. Личная метка мастера Готфрида, таких роздано меньше, чем у меня пальцев.

Я взял пластинку. Чиз, тёплый на ощупь, гладкий от полировки. С одной стороны выжжено клеймо, с другой вился резной вензель.

— И что это за штука?

— Ваш билет в святые святых наших закромов, — просто ответил Хенрик. — В любом отделении семьи предъявителя ведут в закрытое хранилище, к товару, который не выставляют. И цены для своих: ниже общих на треть. Семья Ланге умеет быть гостеприимным, господин Кастелло. Убедитесь сами, не дожидаясь Второй