Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

магглы еще не открыли. Я пока в начале пути, — признал Гарольд. — С простыми заклинаниями вроде Люмоса получается. С более сложными — не всегда. Но прогресс есть. До нормального практического применения еще далеко. Слишком много переменных, слишком мало данных. И большинство волшебников вообще не задумываются о таких вещах. Им удобно пользоваться готовыми формулами. Зачем думать, если можно просто выучить?

Энтони задумчиво хмыкнул, и разговор на время прервался. Каждый погрузился в свои мысли. Гарольд машинально скользнул взглядом по рядам. Слизеринцы, как всегда, сидели отдельной группкой — компактной, похожей на боевой отряд, готовый в любой момент отразить атаку. Остальные факультеты перемешались довольно хаотично. Слева от Гарольда, за Энтони, сидели несколько хаффлпаффцев и о чем-то тихо перешептывались друг с другом. А справа…

Справа, прямо рядом с Холмсом, с важным видом восседал Рон Уизли. Рыжий гриффиндорец развернул на столе старый номер «Ежедневного пророка» и демонстративно, с максимально серьезным лицом, изучал одну и ту же статью. Судя по тому, что глаза его двигались по строчкам с черепашьей скоростью, а губы беззвучно шевелились, процесс чтения давался ему с трудом. Гарольд мысленно отметил: либо у мальчика дислексия (что маловероятно, учитывая, как легко он оперирует устной речью), либо навык обработки печатной информации развит настолько слабо, что даже короткая газетная заметка превращается в интеллектуальный квест. Или же, если откинуть в сторону маловероятные предположения и не пытаться в сарказм, Рон очень сильно пытается привлечь внимание к себе и своему занятию.

Одну и ту же статью Уизли читал уже добрые полчаса. При этом он то хмурился, то задумчиво кивал, то приподнимал бровь, явно пытаясь изобразить глубокую аналитическую работу. Выглядело это примерно так же убедительно, как если бы тролль пытался играть в шахматы.

«Любопытный экземпляр, — отметил Холмс. — Полная уверенность в собственной значимости при полном отсутствии оснований для этой уверенности».

Профессор Бинс между тем перешел к теме гоблинских восстаний пятнадцатого века, и его голос стал еще более монотонным, если такое вообще было возможно. Несколько студентов на задних рядах уже откровенно спали, положив головы на сумки.

— …и тогда гоблины потребовали пересмотра прав на добычу драгоценных металлов, что привело к…

— Читаешь? — тихо спросил Энтони, заметив взгляд Гарольда.

— Наблюдаю, — так же тихо ответил Холмс. — Процесс познания в действии. Довольно увлекательное зрелище.

— Если ты про Уизли, то он уже пол-урока одно и то же перечитывает, — хмыкнул Энтони, — то, может, там просто кроссворд?

— Вряд ли. «Пророк» не печатает кроссворды. Скорее всего, какая-то сенсационная новость, которую он пытается осмыслить. Или делает вид, что пытается.

— Проверим? — в глазах Голдстейна загорелся озорной огонек.

— Не стоит, — остановил его Гарольд. — Пусть наслаждается моментом. Прерывать такой интенсивный интеллектуальный труд — значит лишать себя удовольствия наблюдать за финалом.

— Наблюдать, конечно, интересно, — задумчиво протянул Энтони. — Но у меня вопрос чисто научный: как при таком уровне концентрации можно вообще что-то соображать?

— Тренировка, — пожал плечами Холмс. — Годы упорных попыток казаться умнее, чем ты есть. У некоторых это превращается в искусство. Правда, как и в любом искусстве, здесь важен баланс между видимостью и содержанием.

— Может, ему просто газета попалась сложная, — предположил Голдстейн. — Там, знаешь, бывают статьи про международную политику, про сложные магические теории…

— Там статья про ограбление банка, — лениво возразил Гарольд, бросив беглый взгляд на газету через плечо Рона. — Заголовок в три дюйма: «Гринготтс взломан! Подробности на странице 3». Ты правда думаешь, что это требует сорокаминутного анализа?

Энтони присмотрелся и тихо фыркнул.

— Ладно, убедил. Кстати, про Гринготтс… Ты когда-нибудь задумывался, где вообще расположены все эти сейфовые хранилища? И насколько глубоко вниз они уходят? Вот представь себе земной шар. Тысячи километров под ногами, ядро, мантия, кора…

— Ха-ха-ха!

Резкий, какой-то петушиный смех раздался справа. Холмс и Голдстейн одновременно повернулись к Рону. Тот отложил газету (наконец-то!) и смотрел на них с выражением глубочайшего превосходства, смешанного с жалостью.

— Вы чего? — спросил он, продолжая хихикать. — Вы серьезно верите в этот бред про круглую Землю?

Гарольд и Энтони переглянулись.

— А что, есть альтернативные версии? — осторожно поинтересовался Голдстейн.

— Ну вы даете! — Уизли откинулся на скамье, явно наслаждаясь моментом. — Слушай, Голдстейн, ты на улицу выходил когда-нибудь? На землю смотрел? Она плоская! Это же очевидно! Если бы она была шаром, как бы мы вообще по ней ходили? Мы бы все время скатывались вниз! И вообще, если Земля — шар, почему мы не падаем, когда оказываемся снизу?

Гарольд медленно перевел взгляд с лица Рона на потолок, потом обратно. Его бровь приподнялась ровно на миллиметр — максимальное выражение эмоций, которое он позволял себе в подобных ситуациях.

— Гравитация, — коротко сказал он.

— Чего?

— Гравитация. Сила притяжения. Она удерживает все на поверхности независимо от формы объекта. Она притягивает к центру массы, поэтому понятия «верх» и «низ» относительны. Для человека в Австралии «низ» — это тоже к центру Земли, просто с другой стороны.

Рон скрестил руки на груди, всем видом демонстрируя, что его не проведешь никакими умными словами.

— Магглы много чего напридумывали, лишь бы казаться умнее. А факты — упрямая вещь. Земля плоская. Солнце вокруг нее ходит. Мне дед рассказывал.

— Твой дед… — начал Энтони, но осекся, явно пытаясь подобрать слова, которые не оскорбили бы семейные ценности собеседника, но при этом не заставили бы его самого быть соучастником идиотизма.

— Твой дед, судя по всему, придерживался древних представлений о мире. Примерно шестого века до нашей эры. Очень аутентично, — закончил за него Холмс.

Рон, не уловив сарказма, довольно кивнул.

— То-то же. А вы тут со своей гравитацией… — он вдруг сделал паузу, и на его лице появилось выражение, которое, видимо, должно было означать глубокую задумчивость. — Слушай, Холмс. Я, собственно, к тебе хотел обратиться. По делу.

— По делу? — уточнил Гарольд.

— Ага, — Рон оглянулся по сторонам, понизил голос до заговорщического шепота и пододвинулся ближе. — Тут у меня кое-что намечается… ну, не то чтобы дело, а скорее расследование. Я подумал, может, ты подключишься? Хотя теперь, когда я узнал, что ты в плоскую Землю не веришь…

— И какая связь? — искренне заинтересовался Холмс. Ему было любопытно, какую логическую цепочку выстроит его собеседник.

— Ну как же! — Уизли развел руками. — Если человек не может понять таких простых вещей, как ему доверить настоящее расследование?

— Ах вот оно что, — кивнул Гарольд. — Ну, тогда, пожалуй, мне действительно не стоит вмешиваться в твои гениальные планы. Удачи с расследованием.

Он отвернулся, делая вид, что потерял интерес.

— Да погоди ты! — Рон явно не ожидал такого поворота. — Я не сказал, что ты не