Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Энтони издал звук, похожий на попытку замаскировать смех кашлем. Гарольд остался невозмутим.

— Я очень попрошу, — сказал он абсолютно безразличным тоном. — Рассказывай.

Уизли, судя по всему, не заметил разницы между интонациями. Он снова оглянулся, убеждаясь, что никто не подслушивает (никто не подслушивал — все, кому было не все равно, уже давно спали под монотонный бубнеж Бинса), и выпалил:

— Ограбление Гринготтса! Вот тут написано! Попытка ограбления! Злоумышленники проникли в один из сейфов!

Гарольд мельком глянул в газету. Действительно, в «Пророке» была небольшая заметка о том, что в банк Гринготтс была совершена попытка проникновения, но гоблины уверяют, что ничего не пропало, и ситуация под контролем.

— И? — спросил он. — При чем тут мы? Или, вернее, ты.

— Я? — Рон сделал вид, что оскорблен. — Я, между прочим, обладаю ценной информацией! Из первых рук!

— Из каких именно?

Рон понизил голос до драматического шепота:

— Хагрид. Ну, знаете, наш лесник. Я с ним разговаривал. Он мне рассказал, что накануне как раз был в Гринготтсе! По заданию самого Дамблдора! Забирал что-то из сейфа! А потом, буквально на следующий день, грабители вскрыли этот самый сейф! Понимаете?

— И ты думаешь… — начал Энтони.

— Я не думаю, я точно знаю! — перебил его Уизли. — То, что Хагрид забрал из Гринготтса, теперь находится в Хогвартсе. Коридор на третьем этаже закрыли неспроста! Думаете, это случайность? Нееет! И грабители тоже это знают! Они обязательно попытаются проникнуть в замок!

— И что же, по-твоему, там спрятано? — спросил Голдстейн, переглянувшись с Холмсом.

— Не что, а кто! То есть, конечно, что, но связанное с кое-кем! — запутался Уизли, но быстро нашелся и продолжил: — Короче, Хагрид сказал, что забирал из Гринготтса какую-то мелкую вещь. А еще он упомянул имя — Фламель. Какой-то Фламель, понимаете? Я специально запомнил! Значит, это что-то ценное, связанное с этим Фламелем, и теперь это лежит в Хогвартсе! В запретном коридоре! Нужно только выяснить, кто такой Фламель, и тогда мы поймем, что именно охраняют!

Энтони открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Гарольда. Гарольд смотрел в потолок с выражением человека, который только что услышал, что дважды два — это фиолетовый цвет.

— Ты… — начал Энтони, — ты серьезно хочешь сказать, что не знаешь, кто такой Николас Фламель?

— Ну, откуда? — Рон пожал плечами. — Но это же легко выяснить, правда?

— Николас Фламель, — мрачно произнем Энтони, — французский алхимик четырнадцатого века. Единственный известный создатель Философского камня. Жив до сих пор. Ему более шестисот лет. Камень позволяет превращать металлы в золото и создавать эликсир жизни. Это элементарные знания для любого волшебника!

Рон замер. Его лицо медленно вытягивалось.

— Чего?

— Философский камень, — добавил Гарольд скучающим тоном. — Легендарный артефакт. Если он действительно существует — а судя по тому, что Фламель жив, существует, — то это весьма ценная штука.

— И ты думаешь, — медленно произнес Энтони, — что вот этот камень сейчас лежит в Хогвартсе, в коридоре на третьем этаже?

— Ну… — Рон замялся. — А что, нет?

— Даже если допустить, что камень действительно здесь, — Гарольд лениво повертел палочку в пальцах, — то это самый плохо охраняемый секрет. Ты не единственный, кто знает про этот коридор. Откровенно говоря, про него знает буквально вся школа. Близнецы Уизли так и вовсе сунулись туда чуть ли не в первый день учебы.

— Фред и Джордж? — глаза Рона округлились. — Они ничего мне не говорили!

— Представляю, как они обрадовались, узнав, что там, — хмыкнул Энтони.

— И что там? — Уизли подался вперед.

— Цербер, — ответил Гарольд. — Огромный трехголовый пес. По кличке Пушок, если верить слухам. Близнецы едва ноги унесли, после чего с радостью рассказали всей школе, что просто так туда соваться не стоит.

— Цербер? Настоящий?

— Самая неудачная охранная система в мире, — прокомментировал Холмс. — Потому что любой, кто знает греческую мифологию, знает и способ его усыпить. Музыка. Или что-то, что ее заменяет. Арфа, например. Но это уже детали.

Уизли молчал. В его голове явно происходила масштабная переоценка ценностей.

— Так значит… камень? — выдавил он наконец.

— Возможно, — пожал плечами Энтони. — А возможно, там что-то другое. Или и вовсе нет ничего.

Занятие тем временем подошло к концу. Профессор Бинс, так и не заметивший, что происходит в аудитории, растворился в воздухе. Проснувшиеся студенты потянулись к выходу. Гарольд неторопливо собрал вещи. Энтони последовал его примеру. Рон, все еще переваривающий информацию, механически сгреб газету и поплелся за ними.

— Подождите, — пробормотал он, когда они вышли в коридор. — То есть вы хотите сказать, что это все знали? Про Фламеля, про камень, про собаку?

— Не все, — успокоил его Энтони. — Только те, кто умеет читать и слушать.

Рон обиженно засопел, но отставать не собирался.

В коридоре их догнала Сью Ли. Девчонка явно куда-то спешила, но, завидев знакомые лица, притормозила и пристроилась рядом.

— Привет, мальчики. О чем болтаете? — спросила она, с любопытством оглядывая компанию. — Я слышала краем уха про языки. Пока не заснула под Бинса, конечно. Вы про Вавилонскую башню что ли?

— Типа того, — кивнул Энтони. — Обсуждали, как было бы круто, если бы все до сих пор говорили на одном языке. Трактаты древние читали бы в оригинале…

— А, это, — Сью Ли махнула рукой. — Мечты, мечты. Языки же меняются, даже если бы все говорили на одном языке, через пару сотен лет это были бы уже разные диалекты, а потом и вовсе отдельные языки. Вон, посмотри на английский. Если бы с нами сейчас заговорил кто-то родом из, например, одиннадцатого века, мы бы ни бельмеса не поняли. Так что твои надежды, Голдстейн, — утопия.

Гарольд, слушавший этот разговор вполуха, вдруг замер. Его взгляд, до этого рассеянно скользивший по стенам коридора, сфокусировался где-то в точке, видимой только ему. В голове что-то щелкнуло.

— Эй, Холмс, ты с нами? — окликнула его Сью Ли, не дав спокойно обдумать пришедшую на ум идею.

— Нет, — машинально ответил Гарольд. — То есть да. Я слушаю. Продолжайте.

— Так о чем мы? — Сью нахмурилась. — А, да. Про языки. Кстати, Уизли, а ты чего такой задумчивый? Тебя тоже тема заинтересовала?

Рон, который все это время переваривал информацию о Фламеле и цербере, встрепенулся.

— А? Что? Нет, я про другое думаю. Про камень.

— Какой камень? — не поняла Сью.

— Философский! — выпалил Рон и, не дожидаясь вопросов, выложил все: и про Гринготтс, и про Хагрида, и про Фламеля, и про коридор на третьем этаже. — И я уверен, что вор уже здесь! В Хогвартсе! И я даже знаю кто это! — закончил