Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

Дверь распахнулась, а мы вышли в коридор.

— Люди меняются, Белль, люди меняются. Я провожу тебя до твоей свиты.

— Друзей, — поправила меня Сориар чётким, не терпящим возражений тоном. — Они мне друзья, Лександр. Конечно, обычно никто не возражает против такого обращения, но всё-таки…

— Понял, не дурак, — я поднял руки, — провожу тебя к друзьям, передам из рук в руки и со спокойной совестью пойду по своим делам.

— Замечательно, — Белль степенно кивнула, поравнявшись со мной и встав по левую руку. — К слову, Лександр…

— Да?

— На правах твоего друга и равной по статусу… — я самую малость напрягся, — могу я прояснить один момент касательно Эльзы? Она мне подруга, и потому меня несколько беспокоит… поспешность, с которой вы сближаетесь. Не прими на свой счёт, но правила приличия довольно чётко регламентируют сроки и стадии отношений знатных особ. И написаны они не просто так и не абы кем, поэтому…

— Я услышал тебя, Белль, — я согласно кивнул. — Это действительно очень личная тема, но за желание обезопасить Эльзу я тебе благодарен. Искренне.

— Я рада, что ты понял меня правильно, Лександр, — девушка с заметным облегчением кивнула. Мы же как раз вернулись в холл, туда, где заседала её свита. — На этом всё, я полагаю. Увидимся за ужином?

— Бесспорно, — я кивнул, убедился, что аристократка влилась в группку поднявшихся с диванчиков друзей, после чего развернулся, зашагав по просторным коридорам.

У меня и без того было, о чём подумать под конец нашего разговора, а последние несколько фраз подняли ещё один вопрос, требующий моего внимания.

«Покой нам только снится, и совершенно не важно, сколько жизней будет прожито. И всё-таки я доволен. Определённо, доволен…».

Глава 20

На круги своя

Первые несколько минут после расставания с Белль я провёл в состоянии задумчивом настолько, что пару раз едва не ушёл в неведомые дали по не тем коридорам — даже спустя столько времени, проведённого в стенах Первой Академии, я не мог сказать, что полностью тут освоился.

Ну а ныне всё усугубляло то, что услышанное требовало анализа, и, желательно, не когда-нибудь потом, а здесь и сейчас.

Бесспорно, сроки не поджимали. Игорь Ковалёв существовал в «моём» прошлом уже три года, да и я сам услышал про него впервые ещё тогда, когда Алисия оговорилась о его обиде. И само слово «обида» теперь, когда я всё узнал более-менее точно, звучало как-то по-детски, и совсем не соответствовало истинным масштабам бедствия.

«Но никто и не гарантировал, что Алисия знала обо всём от и до. Если она была знакома с Игорем через Лександра, то другой простолюдин вполне мог вывалиться из её жизни, так и не показавшись на глаза с искалеченной рукой. Что ж…».

Я прошёл через очередную галерею, разминувшись с группой шумных старшекурсников, с одним обменявшись приветствиями — запомнил, что его лицо мелькало в клубе, и не прогадал. Вокруг как-то резко наступило затишье, а вместе с ним пришли неприятные, навязчивые мысли.

Очень уж неприятно было осознавать, что формально «я» успел наглухо испортить жизнь подростку.

Рука нащупала в кармане сложенные вчетверо листы с адресом Игоря и прочими данными, лежащими отдельно от папки со всем прочим содержимым. Поморщился.

«Благими намерениями дорога в Ад выстлана потому, что слишком часто на неправильную тропинку сворачивает тот, кому недостаёт жизненного опыта, чтобы понять, насколько легко ошибиться. Серьёзно ошибиться. Особенно если до этого все фактические ошибки почему-то заканчивались успехом, из-за которого все вокруг лишь сильнее воспевали твой талант».

Можно было сколь угодно и с абсолютной уверенностью сетовать на глупые правила, ограничения взрослых, чрезмерную осторожность и страстную любовь всякой системы к перестраховке, если не понимать главного — ошибается каждый.

«И не всегда ошибку можно хоть как-то исправить. Проклятье…», — я остановился у развилки, где по правую руку тянулся коридор с множеством административных кабинетов, по левую — защищённые аудитории и недавно выделенные под «комнаты отдыха» помещения для привлечённых гвардейцев и армейских, а впереди — холл и монструозные лестницы, исполнению которых позавидовали бы многие профессиональные мастеровые. — «Такие размышления полезного результата всё равно не принесут. Нужно переключиться. Что у нас на повестке дня, Лександр Лазарь?..».

Взгляд скользнул по дверям кабинетов одновременно с мыслью касательно уведомления администрации, уже второй день терпеливо напоминающего мне о необходимости явиться к профессору Ковалю.

И раз уж я оказался на этаже, по расписанию профессор должен был быть на месте, а мне требовалось отвлечься, то упускать такую возможность я счёл расточительством.

До кабинета Коваля отсюда было меньше минуты ходьбы, и уже на подходе я начал сомневаться в том, что идея явиться сюда предварительно не написав профессору была такой уж удачной.

Впрочем, уведомление администрации никаких требований на этот счёт не содержало, а табличка на стене возле двери недвусмысленно указывала на то, что профессор должен находиться в своей обители ещё полтора часа.

Я постучал.

— Войдите, — голос прозвучал приглушённо, но всё равно остался узнаваемым. Я потянул дверь на себя, войдя в кабинет под светлы очи мужчины, который, казалось, был почти погребён под бумагами, планшетами, телефонами и каким-то монструозным механизмом, полностью разобранным и занявшим на столешнице львиную долю и без того дефицитного свободного места. — Господин Лазарь. Прекрасно. Я как раз собирался завтра напомнить вам о своём существовании…

— Значит, я весьма своевременно успел проявить сознательность, господин Коваль, — я чуть склонил голову, дожидаясь, пока меня попросят сесть.

Или не попросят — тут уж как повезёт.

— Совершенно верно. Признаться, пусть до конца обозначенного срока ещё более суток, я ожидал увидеть вас здесь несколько раньше, — профессор отложил карандаш, указав на кресло напротив. — Присаживайтесь. У меня есть несколько вопросов, и часть из них, подозреваю, потребует немало времени прежде, чем мы с вами сформулируем приемлемые ответы.

Я расположился напротив, положив папку Белль на колени. Коваль мельком пробежался взглядом по безликой обложке, после чего потерял к ней всякий интерес, потянувшись к одному из лежащих перед ним планшетов.

— Начнём с простого. Я получил заключение господина Келлера по вашему занятию с зарегистрированным клубом, — произнёс он. — Критичных нарушений выявлено не было. Келлер также отметил вашу способность параллельно работать с людьми разного уровня подготовки, что для преподавателя навык бесценный. И его у вас наличие — это прекрасно.

— Благодарю, профессор, — и снова я склонил голову, потому как более добавить мне было нечего. Я уже ощущал присутствие того самого веского