Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

— Но, — Коваль сделал небольшую паузу, подтверждая мои опасения, — само по себе заключение господина Келлера, пришедшее к нам на согласование, стало для нас неожиданностью, господин Лазарь. Неприятной, смею заметить, неожиданностью. Вы ведь не просто решили помогать отдельным студентам, а успели превратить неформальные занятия в полноценный клуб, примерив роль преподавателя…

— Формулировка «собственный клуб» несколько преувеличивает мою роль, профессор, — начал я, чуть сжав подлокотники. — Организацией занимается леди Сориар, она же преподаёт теорию. И сами занятия…

— Господин Лазарь, — Коваль поднял ладонь, чуть опустив голову и посмотрев на меня из-под густых бровей с выражением на лице настолько скептическим, что даже матёрые актёры театра обзавидовались бы. — Я не утверждаю, что вы захватили аудиторию, прибили к двери табличку со своим именем, провозгласили себя великим наставником и на том не остановились. Мне известно, что уже тогда клуб был зарегистрирован, а ныне так и вовсе к вашей деятельности не может быть никаких претензий. Одно лишь присутствие господина Келлера, как и некая поддержка вас со стороны его коллег, делает претензии к формальной стороне вопроса действом совершенно бессмысленным.

Он тяжело вздохнул, опустив планшет и подавшись вперёд.

— Меня беспокоит другое, Лександр. Я предложил вам ассистировать на моих занятиях потому, что увидел способности, которые имеет смысл огранить под наблюдением человека с опытом преподавания. Вы согласились. И, покуда я занимался оформлением необходимых бумаг, согласованием вашего индивидуального плана и прочими скучными вещами, без которых Академия существовать отказывается, вы самостоятельно начали обучать группу первокурсников, которые заглядывают вам в рот и, полагаю, выполнят что угодно, если вы серьёзным тоном это озвучите. Понимаете?

«Такая формулировка выставляет меня прямо-таки негодяем, но… проклятье. Учитывая, кто я есть в этом мире, Коваля сложно попрекнуть в предвзятости или излишней склонности драматизировать».

— Так вот, господин Лазарь… Вам не кажется, что во всей этой последовательности есть что-то, понимаете ли, неправильное?

На протяжении нескольких секунд я молчал, размышляя о том, что оправдания у меня имелись, и, вероятно, они прозвучали бы вполне веско. Алисия нуждалась в помощи и покровительстве Сориаров в таком виде, в котором это не навредило бы ей и Белль. Простолюдины из-за хаоса последних недель потеряли всякую возможность адекватно учиться, хоть преподавательский состав и лез из кожи вон в попытках выбить для них лишнее время, не вызвав возмущений «продвинутых» отпрысков знати касательно того, что их учат детсадовской чуши.

Всё это было правдой, да только сути претензии это никоим образом не меняло.

— Кажется, господин Коваль, — признал я, опустив взгляд. — Изначально речь шла о помощи нескольким знакомым. Потом количество желающих увеличилось, и леди Сориар взяла на себя организацию. Потому как возможность проводить занятия официально показалась нам предпочтительнее тайных встреч. Но я согласен с тем, что мне следовало вас предупредить при первой возможности.

Коваль несколько секунд изучал меня взглядом, прежде чем вскинуть бровь:

— И это всё?

— А требуется что-то ещё, господин Коваль? — настала очередь выгибать бровь уже мне.

— Обычно, — мужчина хмыкнул, — студенты вашего возраста сначала пытаются объяснить преподавателю, почему и где именно этот преподаватель неправ.

— Боюсь, профессор, сегодня у меня неподходящее настроение для поддержания столь славной традиции. Да и не люблю я их…

— Что ж… — Коваль качнул головой, а выражение его лица смягчилось. — Тогда будем считать, что вы осознали ошибку, и этот вопрос мы закрыли. Впоследствии я ознакомлюсь с вашим клубом лично, тогда, когда сочту нужным. Но прежде я хотел бы разобраться с вопросом, который мы откладывали уже неприлично долго.

Он выудил из груды бумаг тонкую папку, раскрыв её перед собой.

— Насколько я помню, господин Лазарь, вы не возражали против небольшой проверки, которая позволила бы определить, какие занятия вам действительно необходимо посещать. Сейчас, конечно, изменились обстоятельства и изменилась программа, но это не повод гонять вас по лекциям, содержимое которых вам ничего не даст, — мужчина развернул папку ко мне «лицом», указательным пальцем постучав по первой строчке. — Посему приступайте, здесь и сейчас. Это не займёт много времени, если вы достаточно квалифицированы.

— Так точно, профессор… — кивнул я, подтянув к себе бумаги и пробежавшись взглядом по первому абзацу. Первому среди многих, но простота содержимого полностью нивелировала фактор количества заданий.

Сама проверка оказалась ничуть не торжественной и рутинной насквозь. Мне предоставили задачи в папке, полпачки чистой бумаги и авторучку, после чего Коваль пожелал мне удачи и занялся своими делами.

Задания по пространственному моделированию были сплошь теоретическими, но с налётом практики, если можно так выразиться. Алгоритмы последовательной материализации, некая примесь материаловедения, поиск ошибок в изложенных на бумаге схемах, каверзные вопросы об устойчивости образов и даже совершенно абсурдные задачи, не имеющие решения и требующие от студента ответа по типу «это чушь, потому что…».

Какие-то ответы я выводил от неизменных от мира к миру тезисов. Что-то извлекал из недавней памяти, потому как успел об этом прочесть, — всё же книги были моими лучшими друзьями в каждую свободную пятиминутку, — в отдельных моментах импровизируя.

Но встречались и вещи, о которых требовалось просто знать.

Термины, классификация, история развития отдельных методик, фамилии, даты, условные обозначения и прочая, прочая, прочая. Кое-где я оставлял ответ неполным, местами обходился длинным прочерком — символом своего локального поражения. Бесспорно, я мог бы пофантазировать или попытаться слепить ответ из того, о чём знал, но время поджимало, да и профессор Коваль явно не собирался руководствоваться принципом вроде «ну это он, наверное, знает».

Ему требовалось оценить меня, а мне — получить здравую оценку от него.

Посему следующие сорок с небольшим минут я изображал из себя прилежного студента, не угадывая и не пытаясь прикрыть незнание ворохом умных слов.

— Закончили?

— Если только нет второй части теста, господин Коваль, — кивнул я, протягивая ему листы.

— Не искушайте, Лазарь, — профессор принял листы, тут же взявшись за проверку. Кое-где он делал пометки на полях, пару раз неиллюзорно удивлялся или хмурился. Один раз даже вернулся к началу, сопоставляя только что увиденное с чем-то, написанным мной ранее.

Но ждать пришлось недолго, и спустя пять минут мужчина поднял на меня заинтересованный, сосредоточенный взгляд:

— Любопытно. Теперь я хорошо понимаю, почему профессор Мора говорила со мной так, словно одновременно хотела вас похвалить и выставить за дверь, — Коваль отложил бумаги, сцепив пальцы перед собой. — С «практической» частью вы справились превосходно. Там, где требуется понимать принцип, восстанавливать последовательности или находить ошибки, ваш уровень значительно превосходит таковой даже у старшекурсников. Но всегда есть «но», господин Лазарь.

— Я готов слушать и внимать, профессор, —