Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

я покорно склонил голову. О том, что мои знания по теории оставляют желать лучшего, я не то чтобы догадывался. Я это знал. А Коваль сейчас просто должен был расставить все точки над i.

— Ваша теория, Лександр, дырявая. Не слабая и не плохая — именно дырявая. Вы умудряетесь подробно объяснять сложнейшие для понимания темы, а двумя строками ниже не знать названия категории, в которую эта тема входит, или фамилии человека, заложившего её основы и тем самым себя увековечившего. Вы самостоятельно находите сложные решения, укладываясь в срок, в пять раз короче отведённого для такого рода теста, но оставляете прочерк в графе с вопросом, ответ на который вы обязаны были знать ещё до поступления. Более того, вам даже катализатор без этого знания носить не позволили бы! И подобных примеров, — мужчина качнул головой, — много. На четырёх листах, казалось бы, но много.

Коваль откинулся назад, водрузив руки на подлокотники. Некоторое время он просто смотрел на меня, но оправданий так и не дождался.

— Скажите, господин Лазарь… в те годы, когда вы, если верить общепринятому мнению, окончательно забросили учёбу, вы ведь на самом деле продолжали практиковаться?

— Продолжал, — ответил я незамедлительно, до того удачным оказался сам вопрос. Профессор сам предложил мне объяснение, которое прекраснейшим образом укладывалось практически во всё, что окружающие меня люди успели увидеть за последний месяц. — Не то чтобы целенаправленно. Просто практика позволяла чем-то занять голову, в то время как системно учиться мне тогда не хотелось. Наверное, это был наименьший из моих пороков, господин Коваль.

— Всем бы моим ученикам такой порок, господин Лазарь.

Я не удержался, — да и не должен был, — от улыбки:

— Не рекомендую. В комплекте шёл целый перечень значительно менее полезных увлечений.

— Вот их, — мужчина хмыкнул, — можете оставить себе. А этот ваш эскапизм объясняет очень многое, — профессор вновь пробежался глазами по листам. — Причём объясняет лучше, чем версия о внезапно проснувшемся гении или о таланте, который ваш отец зачем-то скрывал годами. Объёмная, но бессистемная практика при наличии задатков и некоторой доли удачи… это не рецепт успеха, но уже что-то. Вы брали то, что интересовало вас в конкретный момент, пропускали скучное, самостоятельно переизобретали уже существующее и не считали нужным запоминать академические обозначения…

— Это, — осторожно начал я, — очень похоже на правду. Но я в последнее время стараюсь заполнить все пробелы, господин Коваль.

— Похвально, но быстро такие дела не делаются, Лександр, — Коваль помолчал несколько секунд, размышляя. — Гонять вас по полной программе первого курса действительно лишено смысла, потому как вы будете только раздражать окружающих уровнем своей подготовки. Я проработаю индивидуальный образовательный план и выдам вам освобождение от тех практикумов и лекций, которые не принесут вам пользы. Но список обязательных к изучению дисциплин вы получите в, скажем так, расширенной редакции. Как и допуск к изучению соответствующей литературы. В частности — теория, история используемых ныне методик и меры безопасности. И если я вдруг узнаю, что вы пренебрегаете этими пунктами и моим доверием…

— Я понял вас, профессор, — согласно кивнул я, уловив в тоне мужчины что-то угрожающее, и обычно ему несвойственное. Коваль в принципе выглядел довольно добродушным человеком, но, по всей видимости, переставал им быть тогда, когда речь заходила о возможности случайной самоликвидации перспективной молодёжи.

— Хотелось бы верить.

Коваль вздохнул, потянулся к краю стола, выдвинул ящик и извлёк оттуда ещё одну папку — аккуратную, с замочком из серебристого металла и обложкой из тонкой кожи. Вместе с ней на стол передо мной легла брошюра и несколько отдельных листов с напечатанным на них текстом.

— Теперь касательно вашей должности ассистента. Формальные вопросы, возникшие из-за установленного чрезвычайного режима контроля со стороны Имперской Безопасности, практически улажены. Занятие, на котором вы действительно будете помогать мне, состоится послезавтра. Ничего выдающегося от вас не потребуется: группа первого года, базовое пространственное моделирование, несколько человек с устойчивыми проблемами в практической части удержания образа.

— Я полагаю, с моим расписанием проблем тоже не возникнет?..

— Не должно, — профессор пододвинул ко мне папку. — Здесь методические материалы. Заучивать дословно не нужно, но ознакомиться вы обязаны.

Я открыл папку, пробежался взглядом по оглавлению, невольно хмыкнул:

— Объём весьма гуманен, господин Коваль.

— Потому что рассчитан он на несколько занятий, Лександр. И попрошу воспринять эти материалы серьёзно — уметь безупречно выполнять технику не равно уметь безопасно научить ей другого человека.

Веко чуть дёрнулось, когда мой собственный разум услужливо подбросил мне образ листа с адресом в Штайнбахе, лежащем сейчас в кармане.

— Теперь я это хорошо понимаю, — произнёс я ровно.

— Тем лучше для всех. И не забывайте ещё одну вещь, Лександр: талантливому гению гораздо сложнее обучать обычного человека. Вы быстро проходите и осваиваете то, что у других потребует недель упорного труда. То, что очевидно для вас, в глазах многих может даже не существовать. Поэтому ваша задача на текущий момент — это, как бы странно то ни звучало, «приземление». Я не буду требовать от вас учить с первых же минут, но попрошу внимательно наблюдать, оценивать, делать выводы и стремиться понять не столь одарённых юношей и девушек. Полагаю, — мужчина мягко улыбнулся, чуть прищурившись, — это в принципе пойдёт вам на пользу, Лександр.

— Буду надеяться, господин Коваль, — я уже приготовился было встать, ожидая соответствующей отмашки, вот только профессор на этом заканчивать явно не собирался.

— Последний вопрос, Лександр. Да-да, не делайте такие глаза. Я не вызываю студентов по пустякам, и раз уж у нас есть возможность обсудить все вопросы, то мы обязаны это сделать. Подготовительные педагогические курсы…

— Они всё ещё существуют? — я вздел бровь.

— Представьте себе, — Коваль по-доброму усмехнулся. — Лидали был одним из кураторов программы, но не её единственным создателем и уж тем более не незаменимым человеком. После известных вам событий все дополнительные занятия временно приостанавливали, но теперь курсы возобновляются. Первые два занятия проведёт профессор Эмилия Рауз с кафедры общей педагогики. А вот кто возьмёт группу дальше, — мужчина совсем по-обычному пожал плечами, — пока решается. Вопросы, возражения?

— Ни того, ни другого, господин Коваль. Вы порядком меня обрадовали сегодня, — я искренне улыбнулся. — Приятно видеть, что академия оживает после вынужденной остановки.

— А уж как нам приятно, Лександр, — мужчина поднялся из-за стола, и я последовал его примеру. — На этом у меня всё. Индивидуальный план придёт вам на почту после окончательного утверждения. Скорее всего, это будет завтра. Если заметите очевидную ошибку, скажем, пересечение с вашими парами, напишите или уведомите меня лично. Только не пытайтесь самостоятельно изменять своё расписание в угоду дополнительным занятиям.

— Даже не