Бумажная империя 6 - Сергей Жуков

Эх, Павел Алексеевич… старый добрый шантаж через чувство вины. А я-то уже начал думать, что вы изменились.

Но если отбросить личное отношение, то его предложение было именно тем, о чём я мечтал с самого начала. Без моих вложений. Без моих ресурсов.

А главное — львиная доля доходов от авторов всё равно поступала через моё агентство. При экспоненциальном росте газеты мои доходы выросли бы точно так же. Отказываться от такого предложения из-за личных обид было бы просто глупо.

Вот только соглашаться просто так я не собирался, пускай мне это было выгодно. Я видел, что Павел чувствует себя слегка обязанным мне за то, что я не стал принимать предложение его сына.

— Павел Алексеевич, расскажите мне всё, что знаете про несостоявшуюся свадьбу моей матери с Мечниковым и о том, что вам известно про моего настоящего отца, — сказал я, давая понять, что без ответа на этот вопрос, сделка не состоится.

Он долго смотрел на меня, не шевелясь и не произнося ни звука. А затем просто заговорил:

— Для всех тогда стало настоящим шоком, что свадьба сорвалась. Вера и Всеволод действительно хорошо относились друг к другу. Их брак был не просто выгодным — он был желанным. Во всяком случае мне так казалось.

— Желанным? — удивился я.

— Именно, — кивнул Юсупов. — Вера сама выбрала кандидатуру Мечникова. Хотя, поверь, у меня были куда более выгодные партии для неё.

Он сделал паузу и добавил:

— Всеволод тогда был совершенно не похож на того человека, которого ты знаешь сейчас. Те события сильно изменили его. Причём, как ни странно, в лучшую сторону. Он внезапно открыл клинику, которая очень быстро стала одной из самых популярных среди военных… и многих аристократов, связанных с армией.

— А каким он был тогда? — заинтересованно спросил я, не зная таких подробностей.

Юсупов слегка пожал плечами:

— Хорошим лекарем. Но его род никогда не отличался богатством. Мечников много воевал — надеялся заработать денег и обзавестись полезными связями. Правда, не сказал бы, что это сильно ему помогало. Тем удивительнее для меня было, что твоя мать выбрала именно его. Иначе как чувствами я это объяснить не мог.

— И вы позволили ей выбрать самой? — поднял я одну бровь.

— А почему нет? Мне нравилась Вера. А лекарь в семье всегда пригодится, — чуть усмехнулся он и сделал глоток кофе. — В деньгах я никогда не испытывал нужды. Так что мог позволить ей выбрать не самого обеспеченного жениха.

Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— И что же произошло потом? — спросил я наконец. — Почему свадьба не состоялась?

Юсупов развёл руками:

— А вот тут я ничем не помогу тебе. Для меня тогда это стало громом среди ясного неба. Однажды Вера просто вернулась домой вся в слезах. Ничего толком не объясняя, она заявила, что свадьбы не будет.

— А Мечников? — уточнил я.

— Пытался переубедить её. Долго и настойчиво. Но она практически прекратила с ним общение, — ответил Павел.

Я некоторое время молчал, а затем тихо сказал:

— И вы выгнали её на улицу…

— Я слишком долго шёл у неё на поводу, давая чрезмерно много свободы. Вера забыла, кто глава её рода, — он говорил спокойно, без злости, будто пересказывал давно выученную историю. — Был большой скандал. Я поставил условие: либо свадьба состоится с тем человеком, которого она выбрала либо… она может искать свободы вне стен моего рода.

— Она выбрала второе, — кивнул я, всё понимая.

Юсупов коротко кивнул:

— Этот скандал дорого мне стоил. Но когда вскоре выяснилось, что она беременна от какого-то простолюдина… всё началось заново. Только уже с удвоенной силой.

В кабинете повисла тишина. Я сидел, глядя на чашку кофе и пытаясь уложить услышанное в голове.

Возможно, я был слишком предвзят к Павлу Юсупову. В моих мыслях он всегда был чем-то вроде классического злодея: холодным аристократом, изгнавшим собственную дочь ради фамильной гордости. Но мир, как известно, редко бывает чёрно-белым.

Сейчас я вдруг увидел эту историю с другой стороны. Со стороны человека, который много лет назад оказался перед непростым выбором.

Юсупов сегодня пролил свет на многое. Вот только яснее поступок мамы от этого не стал. А главное — так и осталось непонятно, кто же на самом деле мой отец и какую роль во всей этой истории играют Мечников и Александр Нестеров.

Ясно было лишь одно: Всеволод Игоревич знает куда больше, чем говорит и очень, очень многое недоговаривает.

После долгой паузы я тихо сказал:

— Спасибо, Павел. Спасибо за честность.

Я протянул ему руку.

— Моё принципиальное согласие на расширение народной газеты у вас есть. Остальное пусть решают юристы.

Юсупов крепко пожал мою руку. И неожиданно улыбнулся. Не хитро, не коварно, а совершенно искренне, словно с его плеч только что свалился огромный камень.

— Только у меня будет одна небольшая просьба, — добавил он.

— Какая? — слегка насторожился я.

— Пожалуйста, не подпускай своего хамоватого юриста к моим людям, — усмехнулся он.

Я искренне рассмеялся, а затем покачал головой:

— Евгению будет приятно услышать столь лестный отзыв о своей работе. Впрочем, он передаст благодарность вашим юристам лично.

Глава 24

Заходя с утра в здание, где теперь располагались все мои фирмы, я встретил выскакивающих оттуда парней-доставщиков. Они уже закончили утреннюю смену и теперь, довольные и весёлые, шли в кино.

— Дядя Даня! — завопили они, заметив меня. Ребята обступили меня и я принялся пожимать им всем руки. Когда дело дошло до их неформального лидера, Гришки, то он с энтузиазмом школьника сказал мне:

— Представляете, мы сегодня видели щенка, точь-в-точь как ваша Акали! Рыжий, уши и глаза — ну просто копия.

Он рассказывал с таким живым интересом, словно доставил газету любимому футболисту. Вот только вместо улыбки, он увидел на моём лице напряжение.

Чутьё тут же пробило тревогу. Хотя, возможно это не чутьё, а банальная логика. Такая порода не появляется на улице просто так. Это не дворняга, которую можно выбросить из окна или потерять во дворе. Щенков таких собак не бывает случайных.

Да и жизнь научила меня не верить в подобные совпадения.

— Где ты его видел? — строго спросил я у Гришки.

— На Белом проспекте, у аптеки… — парень почувствовал неладное.

— Поехали, покажешь место, — сказал я и открыл багажник, чтобы впустить Акали обратно в машину.

Через минуту мы уже вылетали с парковки, а через двадцать — я остановил машину у нужного дома.

— Вон там щенок сидел, — указал Гришка на зелёный забор.

Как только я выпустил Акали, она