Академия - Кир Злой

Томас Рид, самый тихий парень из нашей десятки, вообще не мог начать. Он стоял белый как мел, его руки тряслись так, что он не попадал пальцами по столу. Страх перед магией парализовал его. Рядом с ним Питер Вуд из десятка Дохляков уже зеленел, прижимая ладонь ко рту и явно борясь с желанием вернуть завтрак.

Майлин, сидевшая через ряд, подошла к задаче с присущей ей дотошностью. Ее шов был идеально ровным, стежок к стежку, словно вышивка на платке.

— Слишком медленно, — заметила Шарп, разглядывая ее работу. — В бою пациент истечет кровью, пока вы наводите эту красоту. Но сделано на совесть.

На этом фоне общего провала и неумелых попыток класс выглядел жалко. Только Кай, мой странный сосед по комнате, молча сделал свою работу. Я не успел заметить как, но его кусок мяса был аккуратно соединен, словно стянут невидимой нитью. Он стоял тихо, сливаясь с тенью в углу, и Селина просто молча кивнула ему, проходя мимо.

И тут она остановилась возле Седрика.

Мой друг стоял, низко склонившись над столом. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, кончик языка торчал из уголка рта от усердия. Он действовал не силой, как я или Валериан. Он действовал интуицией.

Седрик еще не владел навыком Здоровья, но прямо сейчас, на моих глазах, у него формировался этот навык, и формировался очень успешно. Все говорило о том, что у него явный талант к целительству. Он применял ману точечно, слой за слоем, миллиметр за миллиметром сшивая мелкие сосуды.

Селина молча наблюдала за ним минуту. Затем наклонилась ниже.

— Чистая работа, — хмыкнула она. — Для дилетанта, который впервые видит открытую рану, даже удивительно.

Она взяла кусок мяса, который обрабатывал Седрик, и с силой растянула его в стороны. Место разреза держалось крепко. Ткани срослись так, словно раны никогда не было. Это была уверенная активация навыка Здоровья ученика первой ступени, выполненная с редкой для новичка чистотой.

— Волокна восстановлены, сосуды соединены, — Шарп подняла на парня взгляд. — Как твое имя, студент?

— Седрик, магистр.

— Хорошая работа, Седрик. У тебя легкая рука. Ты чувствуешь ткань, а не просто льешь в нее ману.

Седрик залился краской до самых ушей и посмотрел на свои руки с немым удивлением. Кажется, он и сам не ожидал от себя такого результата.

Я внимательно посмотрел на него. Седрик не обладал большим потенциалом, но его контроль был феноменальным для новичка. Он понимал структуру плоти лучше, чем теорию магии.

Это было очень кстати. Я как раз искал, кем усилить наши вечерние занятия. Брэн отвечал за физподготовку, я — за общие магические навыки, но Седрик сможет на пальцах объяснить остальным нюансы лечения. Он станет негласным лидером класса по медицине. Если Шарп его выделила, значит, к нему будут прислушиваться. Я смогу переложить на него объяснение материала остальным и помощь отстающим. Это освободит мне вечера для работы с Вейном.

Идеальное распределение ресурсов.

Когда занятие закончилось и студенты, с облегчением оттирая руки от жира, потянулись к выходу, я задержался.

Меня волновал вопрос, ответ на который я уже давно не мог найти…

Глава 21

Селина Шарп сидела за столом, заполняя журнал.

— Что еще, Арден? — спросила она, не поднимая глаз. — Если у тебя что-то болит, иди в лазарет к дежурному. Моя смена там закончилась.

— Вопрос, магистр, — я подошел ближе. — Теоретический.

— Не люблю теорию. Говори по сути.

— Представим… боевую ситуацию, — начал я, тщательно подбирая слова. — В тело бойца попадает осколок. Или, скажем, вражеский артефакт. Шрапнель с активным магическим контуром.

Шарп отложила перо и посмотрела на меня. В ее глазах зажегся профессиональный интерес хирурга.

— И?

— Он впился глубоко. Оплел нервы и сосуды. Если попытаться вырезать, то убьешь пациента болевым шоком или кровопотерей. Если попытаться разрушить магией, то артефакт сдетонирует или остановит сердце. Как такое извлекают?

Шарп прищурилась. Она явно понимала, что «боевая шрапнель» — это лишь легенда для прикрытия. Но спрашивать прямо не стала.

— Если артефакт интегрирован в нервную систему… — она постучала пальцем по столу. — Это дрянная ситуация. Любое магическое вмешательство вызовет конфликт полей. Ты не можешь лечить магией то, что реагирует на магию взрывом.

— И что делать? Оставить гнить?

— Химия, Арден. Старая добрая химия. Нужно изолировать зону поражения. Обычная «заморозка» не поможет.

Она понизила голос, хотя в классе мы были одни.

— На войне мы использовали Эфирную соль.

— Эфирную соль?

— Редкая гадость. Добывается в шахтах с высоким магическим фоном. Если ввести раствор этой соли в область вокруг «осколка», она создает зону абсолютной тишины. Активный контур внутри предмета мгновенно глохнет. Он перестает считывать состояние организма, перестает тянуть ману и реагировать на внешние раздражители. Предмет превращается в обычный кусок мертвого железа. На пару минут. В этот момент его можно вырезать, если руки растут из плеч. Но действовать надо быстро. Как только соль рассосется — контур снова запустится.

Она снова взялась за перо, давая понять, что разговор окончен.

— Но ты этого не слышал, Арден. Эфирная соль — подконтрольный препарат. В городской аптеке ее не купишь. Ее используют для подавления буйных магов в тюрьмах.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо, магистр. Просто… интересно было.

— Конечно, — хмыкнула она, не глядя на меня. — Интересно. Вали отсюда, студент.

Я вышел в коридор.

Эфирная соль.

Вот оно. Решение.

Это был шанс для Мердока, хозяина трактира «Сытый Грифон». Единственный способ снять «Поводок» без риска убить трактирщика.

Но где ее достать? В аптеках нет. У Вейна на складе — вряд ли, это медицинский спецпрепарат, а не инженерный расходник. Шарп ясно сказала, что это подконтрольное вещество.

Оставался только один вариант. Место, где можно купить все, что запрещено законом. Где продают яды, краденые артефакты и редкую запрещенную алхимию, не задавая лишних вопросов.

Теневой Рынок.

Предстояла опасная прогулка, но другого пути достать соль я не видел.

* * *

Вечером я спустился на технический этаж.

Здесь, в старом помещении, где раньше хранили списанные парты, было душно. Народу прибавилось. Слухи о том, что десятка Ардена делает что-то полезное по вечерам, расходились по нашему классу. Сначала пришли две девчонки из «Дохляков» — тихие, забитые, они просто хотели сдать экзамены и не вылететь. Потом подтянулись пара парней