«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

Когда они скрылись из виду, он вновь обратился к молитве, преклонив колени перед деревянным распятием, на своей циновке из соломы.

Эта хрестоматийная новелла («narration») о загадочном монахе-художнике, видимо, произвела впечатление на пятиклассника Мережковского. Выполняя домашнее задание, он сначала попробовал «свободно» изложить ее по-французски, а потом, подвергнув практиковавшейся им жанровой перекодировке, изложить по-русски в форме стихотворной драмы, чему способствовал ее диалогический характер.

Собственно, здесь можно было бы поставить точку. Однако неизвестным остался автор этого незамысловатого маленького рассказика. В «Narrations et exercices de mémoire en prose et en verse» под текстом стояла подпись: «Études religieuses», которую можно перевести и как «Религиозные этюды», и как «Религиозные учения». Поиски сборника или хрестоматии под таким названием, откуда мог быть заимствован текст и откуда к нему прикрепилась подпись, не увенчались успехом. Но поиски оказались не бесполезными, поскольку выяснилось, что новелла «Le chef-d’œuvre anonyme» была необычайно популярна. В хрестоматию Деммени и Леврье ее текст перекочевал из более ранней хрестоматии, а именно из пособия Жюльена Дюкенуа – «Manuel de l’orateur et du lecteur et Exercices de recitation» (7‑е изд. 1847 года)944, где рассказ имел то же название и ту же подпись: «Études religieuses». Далее тот же текст и под тем же названием удалось обнаружить еще в одном французском «чтеце-декламаторе» – «Cours élémentaire de prononciation de lecture à haute voix et de recitation», вышедшем в 1842 году945. Здесь новелла прямо была подписана: «Anonyme», и ее анонимность была засвидетельствована в специальном примечании к публикации, где также указывалось и на ее вымышленный характер946.

И наконец, двигаясь по этой цепочке в обратном направлении, от поздней перепечатки в гимназической хрестоматии к более ранним публикациям в сборниках для декламации, удалось обнаружить этот текст в провинциальном журнале под названием «Le routier des provinces méridionales»947, выходившем в Тулузе в 1841 году. Рассказ этот в журнале имел другое название – «Un sacrifice à Dieu» («Жертва Богу»), и под ним стояла авторская подпись: «L. D. de Fornex». Судя по всему, это была первая публикация интересующей нас новеллы, которая на протяжении нескольких десятилетий анонимно и под другим названием перепечатывалась на страницах французских хрестоматий и пособий для чтецов.

Итак, творцом этой мини-новеллы о художнике-монахе оказался незаметный беллетрист из города Тулуза по фамилии Форне. Однако и Мережковскому, и тысячам гимназистов, обучавшимся на протяжении многих лет по хрестоматии Деммени и Леврье, а также многочисленным любителям-актерам, декламировавшим этот текст по переиздававшимся в течение десятилетий «Manuel de l’orateur» Жюльена Дюкенуа и «Cours de recitation», так и осталось неизвестно имя автора, затерявшегося на страницах маленького провинциального журнала, как для героев новеллы Форне навсегда осталось тайной имя автора живописного полотна, обнаруженного в капелле мадридского монастыря.

«…Ряд сборников его поэзии кажутся стройными вехами пройденного им пути»948

Светлой памяти

Ирины Павловны Уваровой

В русскую литературу Мережковский вошел прежде всего как автор знаменитых исторических романов, монографии «Л. Толстой и Достоевский», как религиозный мыслитель и как деятельный критик и блестящий публицист. Однако свое литературное поприще он начал как поэт, автор трех поэтических сборников, сразу сделавших его имя известным.

Стихи Мережковский начал писать рано и осознавал себя поэтом par excellence по крайней мере до тридцати лет. З. Н. Гиппиус вспоминала, что в начале их совместной жизни супруги заключили договор, по которому он будет писать только стихи, а она – прозу949. Так, поэтическим по преимуществу был ранний период жизни Мережковского, и, соответственно, именно он будет в центре нашего внимания. Эта часть его творческого наследия до сих пор недостаточно изучена, как в целом слабо изучена ранняя биография поэта. Правда, в последние годы появились две популярные биографии950 и брошюра А. Холикова, дающая краткий и общий абрис доэмигрантской жизни писателя951. Однако для воссоздания ранних лет жизни Мережковского в этих книгах в основном были использованы сведения из одних и тех же источников952: это мемуарная книга жены писателя З. Н. Гиппиус (в редакции В. А. Злобина)953; «Автобиографическая заметка» (1913)954, по сути дела являющаяся единственной автобиографией писателя955; и наконец, повествовательные поэмы Мережковского на современные темы, и особенно последняя, «Старинные октавы», которая носит откровенно автобиографический характер и целиком посвящена детству и юности поэта. Автор в начале поэмы определил ее как «бесхитростный дневник».

Из научных работ последнего времени, в которых сделаны удачные попытки концептуализации и контекстуализации идейного пласта поэтического творчества Мережковского, отметим статьи С. В. Сапожкова и заметку А. Г. Бойчука956.

Годы детства оставили свой след на формировании личности и взглядов Мережковского. Как отметил один из исследователей, «значительная часть его философии явилась реакцией на его <…> детство»957. Можно предположить, что дисбаланс между «рассудочностью» и «сердечностью», так часто муссируемый мемуаристами и критиками Мережковского, был в немалой степени сформирован семейной обстановкой его детства. Иначе говоря, «безотрадность» детских лет, воссозданная на страницах автобиографической поэмы, не была исключительно данью романтической литературной традиции.

Не останавливаясь на известных и многократно повторенных фактах ранней биографии Мережковского, отметим лишь, что тяжелая психологическая атмосфера в семье, воссозданная на страницах поэмы «Старинные октавы», сформировала ту особенную замкнутость, которую поэт подчеркивает в автобиографическом герое поэмы. «Закрытость» в нем самом отмечали и жена, и многие современники958.

В какой-то мере детские впечатления породили те острые чувства одиночества и скуки, которые преследовали поэта всю его жизнь. Жалобы на одиночество – один из немногих интимных мотивов в его письмах к близким знакомым959. «Меня окружает такое безнадежное одиночество <…> что иногда мне кажется, что все, что я делаю, бесполезно и мною овладевает отчаянье», – признавался он в одном из ранних писем своему молодому соратнику П. П. Перцову960. Одиночество и скука станут двумя метафизическими универсалиями его философской концепции, найдут отражение в творчестве, и прежде всего в поэзии. В зрелые годы он будет рассматривать свое творчество, свою жизненную эволюцию и более того – эволюцию мировых индивидуумов, – как преодоление этих чувств961. О странном одиночестве Мережковского вспоминали все близко знавшие его современники. «Мережковский более одинок, чем кто бы то ни было, и по сей день, – писал А. А. Блок В. Н. Княжнину в письме от 9 ноября 1912 года, – и все мы знаем, что он нес и вынес на своих плечах»962. Об этом же писала и З. Н. Гиппиус: «У него не было ни одного „друга“»963.

Между тем воссозданные зрелым Мережковским безотрадные картины детства, прежде всего в поэме «Старинные октавы», требуют корректировки. Ее художественный мир строится на дуальных оппозициях, свойственных мышлению и творчеству поэта. Так, «мрачный» дом Бауэра, где прошло его детство, и гимназическая «казенщина» здесь противопоставлены свободной летней жизни на Елагином острове и потом в Ливадии, а внутренняя жизнь героя (книжные фантазии, детские молитвы, «безотчетные грезы») – внешнему миру, миру «людства», к которому относится не только гимназия с ее «убийственной зубрежкой и выправкой» и учителями, вызывающими страх, скуку и даже омерзенье, но и члены семьи (кроме матери): духовно далекие герою братья и сестры и деспотический отец, искоренявший «сердечную нежность». «Злость» у героя поэмы вызывает «толпа» детей, играющих в Летнем саду у памятника Крылову; играм со сверстниками он предпочитает одинокую прогулку по «пустынной аллее» сада («Стремясь туда, где нет людей, к свободе»). И даже столь любимые детьми праздничные гуляния на