В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Потому что у меня просто не было Саши.

— Вы согласны с решением суда? — Обратился ко мне Пронин, и я поднял на него ничего не понимающий взгляд.

— Согласен, — произнёс я хрипло, не понимая, в чем был вопрос.

Пронин поджал губы и всем видом показал, насколько он недоволен, а вот Одинцов сиял, как старый бабкин металлический чайник.

Саша отвела глаза и прикусила губу.

Дальше начались какие-то несуразные вопросы, что-то по поводу бумаг. Я снова отключился, глядя на бывшую жену.

На бывшую жену, которая сделала все, чтобы я пожалел о своём решении.

И она была плохой бывшей женой, потому что, разводясь, я желал одного, чтобы мы снова были вместе.

Хорошая бывшая жена это та, от которой уходишь припеваючи.

Саша была плохой бывшей женой, уходя, отрывал от себя куски души и тела.

Оставлял с ней, не хотел уходить от неё до конца.

Когда что-то важное произнёс судья, я вдруг понял, что все закончилось, и значит, это была последняя встреча, дальше у меня не будет возможности где-то с ней пересечься.

Может быть, если до меня снизойдут дети, мы столкнёмся с ней на каком-нибудь дне рождении, может быть, на свадьбе.

И это все, это конец

— Я благодарна тебе, — произнесла сдержанно Александра, держа спину ровно.

— А я люблю тебя. — Как-то слишком по-жалкому прозвучал мой голос, и я чуть было сам не долбанул себя по морде.

Саша, слегка потеряв запал, отвела взгляд и вздохнула.

Одинцов аккуратно приобнял её за талию и развернул к выходу.

— Прошу, — произнёс он тихо.

А когда я остался наедине со своим юристом, то понял, что это финал.

— Ты понимаешь, что ты натворил? — произнёс Пронин мне на ухо. — Ты понимаешь, с чем ты согласился? Там больше, чем половина...

—А мне не жалко.

— Виктор, ты понимаешь, что любое твоё неправильное поведение и твой бизнес полетит с молотка.

— И что? — Спросил я, не имея возможности сфокусировать взгляд на юристе.

— Гридов, приди в себя, — Пронин схватил меня за отворот пиджака и тряхнул. —Женщины, разводясь все покладистые, спокойные, горечь, ощущается от этого развода, а когда пройдёт немного времени, когда начнут вставать вопросы о деньгах, об управлении, тогда ты взвоешь.

— Нет, — честно ответил.

Я понимал, что Саша не похожа на остальных женщин. У Саши слишком много благородства для того, чтобы играть в эти грязные игры.

— Я не, я не могу больше с этим работать. Я не знаю, что тебе ещё сказать. Ты как заговорённый, как больной, и я не знаю, как реагировать.

— Нормально, реагируй. Просто сегодня траурный день-— я тяжело вздохнул и медленно встал со своего места. — Сегодня были похороны моего брака. Поэтому никакой другой реакции, кроме принятия и понимания, ждать бессмысленно. Над мертвыми не глумятся.

65.

Виктор.

Конец сентября мелькал в лужах опавшей листвой. А у меня перед глазами одна из кинолент нашей с Сашей жизни, когда Тим пошёл в первый класс.

Господи, это было страшно, волнительно и безумно счастливо одновременно. Я знал ‚ что мой сын много чего сможет достичь, потому что у него была такая мать.

Он держал в руках букет из сиреневых астр и волновался. Он принёс его своей первой учительнице, которая потом и хвалила его за то, что умный, послушный, за то, что все с первого раза понимает. И ругала за то, что заступался за девчонок и дрался портфелями.

Сентябрь был такой, но в реальности у меня перед глазами был абсолютно другой месяц: тоскливый, одинокий, хорошо пропитанный ароматом бренди. И как-то так происходило, что даже этот вкус заставлял вздрагивать, потому что раньше к бренди шёл яблочный пирог немного корицы. А теперь я был один. Съехал с квартиры. Не хотел расставаться с ней до последнего, тянул, но потом понял, что это бессмысленно. А Саша в неё вернулась спустя несколько недель. Я не знал, хотела ли она снова переехать жить за город или это была её временная остановка или что-то было действительно более важное. Я просто не понимал этого и старался не лезть, потому что каждое моё появление в поле зрения её или детей заставляло горечи проступать наружу. Она словно неприятная сукровица из почти затянувшейся раны вылезала и отравляла все вокруг.

С Демьяном более менее удавалось найти контакт. В отношении Димы я не мог похвастаться этим. Дима был упёртым и все равно уволился. Тимофей…

А Тимофея я потерял настолько, что даже когда звонил, пытался что-то узнать, спросить, мне отвечали сухо.

Односложно.

Я понимал ‚ что эти разговоры ни к чему не приведут, кроме как к тому, что Тим будет чувствовать себя не в своей тарелке и я буду находиться в состояние вечного чувства вины. Я даже не мог позвонить Алике, спросить, как Олеська, потому что невестка тоже была в шоке.

— Папа Виктор. — Один раз сказала мне Алика по телефону. - Я знаю ‚ что у вас все не очень просто с Тимофеем, но и вы меня поймите, я не могу находиться между молотом и наковальней. Я ни в коем случае не говорю о том, что не позволю Олесе ни разу увидеться с дедом. Но я просто считаю‚ что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы пытаться через силу, через боль, уравновесить отношения.

Я понимал Алику. Я понимал, что она не хотела ощущать уколы вины, а оно так и было, потому что разговаривала она со мной тихим голосом и я подозревал, что откуда-нибудь из дальней спальни.

Что касательно Димы, то я бы хотел, чтобы он наорал на меня, нарычал. Да только сын ушёл в глухую оборону.

Демьян один ещё более менее разговаривал со мной.

— Ну ты же сам понимаешь ‚ что все это сделано твоими руками. — Читал нотации мне младший. — Никто тебя не толкал в постель к другой женщине, папа. Я не понимаю, почему такое случилось. Я не знаю, чем тебе сейчас помочь. Я не знаю, что тебе сказать. Будь моя воля, я бы отмотал время назад и ноги тебе переломал, только чтобы ты не добрался