Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Это может показаться преувеличением, учитывая, что Федерер выиграл три из четырех главных титулов в одиночном разряде в 2006 и 2007 годах и оставался на вершине рейтинга в течение рекордных 237 недель подряд. Но даже с учетом этого было трудно поколебать образ Надаля, снова и снова обыгрывающего Федерера на грунте.

Если бы Роджер проиграл те же самые матчи разным игрокам, это бы повлияло на него в меньшей степени. Но то, что он уступил их одному и тому же человеку, на пять лет младше его, только усиливало эмоции и общественный интерес.

Период, когда Федерер мог плыть по течению, свободно играть и выигрывать, с комфортом опережая преследователей, оказался короче, чем многим представлялось: полный сезон 2004 года (если не считать проигрыш в Майами) и большую часть сезона 2005 года. Соперничество, которое развилось с Надалем – и не в пользу Федерера, – также сделало его более человечным, что, как мне кажется, только способствовало его популярности. Его плавная игра гипнотизировала даже непрофессионала. Свою роль сыграли хорошие манеры и дружелюбное отношение к фанатам. Роджер также проявил спартанский подход, играл через боль, что отчасти было формой уважения к зрителям.

Теперь фанатам было труднее устать от завоеваний Федерера, больших или малых, когда Надаль напомнил им, что победа не является данностью.

– Чтобы люди относились к кому-то так, как они относятся к Роджеру, я думаю, они должны чувствовать, что их кумир уязвим, – считает Энди Роддик. – Посмотрите, как публика относилась к Андре, когда он был дерзким, молодым пиратом, и как изменилось отношение, когда он пережил какие-то личные, ужасные вещи и вышел на корт другим человеком. Я думаю, что люди хотят иметь возможность сопоставить себя с кем-то. Поэтому, когда у Роджера что-то не получается, зрители могут подумать, что, может быть, он в чем-то похож на всех нас. И он не собирается объяснять нам причину. Он достаточно уверен в себе и не будет защищаться.

Мартина Навратилова считает, что значение играет и национальность Федерера.

– Я имею в виду, он из Швейцарии, то есть всегда сохраняет нейтралитет, – сказала она. – Роджер никому не угрожает.

Тем не менее швейцарского гражданства было недостаточно, чтобы превратить Мартину Хингис во всемирно любимую фигуру. Навратилова, которая выиграла Уимблдон девять раз в одиночном разряде, была непреодолимой силой и взяла шесть крупных титулов подряд в 1980-х годах. Она тоже вряд ли была любимицей публики.

– Я всегда давила на соперницу у сетки и была быстрее и сильнее, поэтому зрителям становилось ее жаль, – считает Навратилова. – В матчах с Роджером никто никогда не жалеет соперника. Публика просто восхищается его теннисом вместо того, чтобы беспокоиться о другом парне, который не может выиграть.

Но победить Надаля было задачей, с которой Федерер редко справлялся. Даже самая безопасная гавань Федерера, трава Всеанглийского клуба, вскоре стала опасной зоной. Надаль был не просто королем грунта, даже если всем нам потребовалось время, чтобы это понять. Тони упорно сосредоточился на разработке игровых навыков Надаля, заставляя его выходить к сетке, даже если это означало, что он может проиграть.

Хотя его мощный форхенд и подача не были идеальными инструментами для игры на быстром корте, он обладал необходимой ударной мощью, атлетизмом и складом ума. Надаль не боялся рискнуть, и любой, кто слышал, как он проверял свой элементарный английский перед большой аудиторией, мог подтвердить это и восхититься Рафаэлем.

Как профессиональный игрок Тони потерпел неудачу из-за отсутствия оружия. Он хотел, чтобы его племянник был лучше вооружен.

– Я был защитником, и не столь успешным, поэтому идея заключалась в том, чтобы сделать Рафаэля агрессивным игроком, – делится Тони Надаль. – Как оказалось, этот стиль игры соответствует его характеру.

На самом деле Надаль представляет собой клубок противоречий. В автобиографии «Рафа» от 2011 года его мать Ана Мария рассказывает о том, как он постоянно тревожится о том, что с его семьей происходит что-то плохое. Он звонил матери, чтобы та медленно ехала по дороге в Пальму и тушила огонь в камине ночью. Один раз он даже позвонил из ресторана, чтобы убедиться, что это сделано.

В отличие от многих других испанских теннисистов, Надаль вырос на Уимблдоне. Тони подчеркивал важность этого турнира с раннего возраста, даже несмотря на то, что такие испанские звезды, как Серхи Бругера, Альберто Коста и Мойя, побеждали в «Ролан Гарросе». К четырнадцати годам Рафаэль открыто говорил о стремлении победить во Всеанглийском клубе. В конце концов, в 1966 году Сантана доказал, что испанцу это по зубам. Перед дебютом Надаля еще один левша, будучи на пять лет старше Рафаэля, дважды выходил в четвертый раунд Уимблдона – Фелисиано Лопес со своей элегантной атакующей игрой и четким резаным бэкхендом.

– Испанские игроки начинают добиваться хороших результатов на таких покрытиях, – сказал мне Надаль на своем первом Уимблдоне. – Это особенно заметно по подрастающим молодым игрокам, которым интересно играть на этих покрытиях и развивать свой стиль, и я думаю, что это хорошо для тенниса.

Надалю помогло, что для победы на Уимблдоне теперь необязательно было подавать и выходить к сетке. На современном покрытии отскок стал немного выше, что позволило игрокам дольше оставаться на задней линии и держать мяч в игре, а также наносить больший урон обводящими ударами. Струны из полиэстера и современные технологии производства ракеток также помогли сделать игру на четырех крупных турнирах и за их пределами более однородной.

Теннис Надаля против Федерера на траве уже мало походил на Сампраса против Иванишевича на траве. Надаль против Федерера на Уимблдоне стилистически не сильно отличался от Надаля против Федерера на Открытом чемпионате Австралии: множество ударов с задней линии, единичные выходы к сетке и розыгрыш с первого удара, когда мяч приземлялся слишком коротко или летел слишком высоко.

В 2006 году Надаль дошел до своего первого финала Уимблдона и продержал Федерера четыре сета. Казалось, Рафаэль был искренне счастлив просто присутствовать там, даже несмотря на то, что Федерер выглядел непринужденно, когда получил свою четвертую победу подряд.

Но к 2007 году, когда Надаль вернулся в финал, ожидания испанца изменились.

Это был уникальный год для Уимблдона. Надстройка над Центральным кортом была демонтирована, чтобы облегчить предстоящую установку раздвижной крыши. Центральный корт, этакий теннисный театр Globe, всего на одно лето стал больше похож на Rose Bowl – открытое небо, куча солнечного света, которого было даже многовато на финале.

Дело дошло до пятого сета, и Надаль вел у Федерера 15–40 на подаче в третьем сете и снова в пятом. Оба раза Федерер вырвался из его хватки, сам Надаль пропустил удары в двух из четырех брейк-пойнтов и еще один форхенд.

Затем Федерер прервал