Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Надали живут на Майорке из поколения в поколение. Их вотчина – Манакор: уютный и привлекательный город, в котором в детстве Надаля проживало менее сорока тысяч жителей. Надаль жил со своими родителями, бабушкой и дедушкой большой семьей в пятиэтажном жилом доме на главной площади города с видом на церковь восемнадцатого века. Дом находился недалеко от теннисного клуба с грунтовыми кортами. Манакор находится в нескольких километрах от Порто-Кристо, рыбацкой деревни и курорта, где Надали, богатая семья с многочисленными деловыми интересами, владели еще одним домом на берегу океана.

Вот вам еще одно доказательство того, что чемпионам не обязательно преодолевать трудности с самого начала. Рафаэль рос, курсируя между Манакором и Порто-Кристо, а также между футболом и теннисом, с которыми Тони, еще один его дядя по отцовской линии, познакомил мальчика в возрасте трех лет.

Футбол был главным хобби Рафаэля, пока ему не исполнилось двенадцать. Он был быстрым игроком на левом фланге, который мог забивать. К тому времени Рафаэль также был чемпионом Испании и Европы по теннису среди юниоров в своей возрастной группе. Его отец Себастьян чувствовал, что пришло время сделать выбор.

Как и Федерер, Надаль основывал свое решение на своем явном потенциале и предпочтении полностью контролировать свои результаты в индивидуальном виде спорта. Наиболее примечательной параллелью с Федерером можно считать то, что новый тренер по футболу посадил Рафу на скамейку запасных после того, как тот пропустил тренировку из-за пристрастия к теннису.

– Если бы не тот тренер, я мог бы стать футболистом, – считает Надаль.

От таких поворотных моментов зависит будушее.

Как и Федерер, Надаль в подростковом возрасте начал проводить свои будние вечера вдали от своей дружной семьи. Из-за отсутствия квалифицированных спарринг-партнеров в Манакоре ему часто приходилось тренироваться в региональном учебном центре в Пальме, крупнейшем городе острова, примерно в пятидесяти пяти километрах к западу. Чтобы сократить количество поездок, Надаль начал посещать ту же школу, в которой учились его отец и дядя Тони, но он скучал по дому и в конце концов вернулся в Манакор.

Как и в случае с Федерером, Надаля не интересовали учебники. Однажды я спросил его, какой у него любимый предмет в школе, и он на мгновение задумался, прежде чем ответить: «Спорт».

Хорошо зная о его исключительных перспективах, испанские тренеры с материка пытались убедить Надаля отправить своего сына через Балеарское море в Барселону, центр спорта в Испании.

Это был путь, проложенный лучшим игроком Майорки Карлосом Мойя, высоким, замкнутым и невероятно красивым игроком (он был первой звездой тенниса Майорки, надевшим рубашку без рукавов на турнир).

Мойя, взмахивая длинными волосами, выиграл с помошью своих форхендов Открытый чемпионат Франции в 1998 году, получив трофей от Пеле накануне чемпионата мира во Франции. В следующем году Мойя на короткое время достиг первой позиции, что как бы говорило Надалю: теннисное величие – это не несбыточная мечта. Они впервые встретились, когда Надалю было двенадцать, и через два года начали регулярно тренироваться вместе – великодушный жест Мойи и огромный толчок для Надаля. Сколько талантливых подростков могут регулярно тренироваться с действующим чемпионом Большого шлема?

Семья Надаля была убеждена, что для него же будет лучше, если он останется на Майорке, даже если это будет стоить им финансовой поддержки со стороны Испанской федерации.

– Отец посчитал, что для Рафаэля лучшим решением будет остаться дома в окружении семьи и близких людей, которые его поддержат, – делится Тони. – Когда вы молоды и уезжаете из дома, это может быть хорошо для тенниса, но не для вас. Время от времени у нас были проблемы с тренировками, ведь надо было найти игроков того же уровня, что и Рафаэль, но благодаря упорной работе нам это удавалось.

Они уже получили совет от Хофре Порта, национального тренера из Пальмы. Тони внес большие изменения в игру Рафаэля, когда тому было девять лет: заменил двуручный форхенд на одноручный, потому что они с Порта знали, что игроки, которые наносят удары двумя руками с обеих сторон, были редкостью в мужском теннисе. Никто из них не достиг первого места, это удалось только теннисистке Монике Селеш. На том же этапе Рафаэль также начал наносить форхенд левой рукой, хотя он ел, писал и играл в гольф правой. В футболе у Рафаэля была более сильная левая нога. Быть левшой значит иметь преимущество над любым обычным теннисистом, так как играть с левшой непривычно.

Тони заметил, что его племянник сильнее с левой стороны.

– Это просто казалось более естественным, – сказал мне Тони. – И форхенд должен был быть левым.

В конечном итоге выбор был за Рафаэлем. Это один из тех поворотных моментов, от которых может зависеть дальнейшая судьба. Надаль, играя правой рукой, несомненно, был бы потенциальным чемпионом с его талантом, характером и складом ума. Но он не стал бы такой тактической головоломкой для Федерера, который мог бы гораздо эффективнее использовать свое самое надежное оружие – обратный форхенд и короткий резаный кросс-бэкхенд.

Обратной стороной этого решения стала боль в левом плече. Надаль облегчил дискомфорт, развив свой фирменный стиль форхенда, когда он пробивает мяч выше головы, ведя головку ракетки с огромной скоростью.

Порта и другие тренеры окрестили этот фирменный удар справа «Надалада» – термин, который так и не получил широкого распространения. Очень жаль.

Я впервые встретился с Надалем в 2003 году на Уимблдоне, когда Рафаэль дебютировал в турнире Большого шлема в семнадцать лет. Я еще не видел его игры даже на экране. Это было до стриминга, до YouTube, Twitter и Instagram. Многие матчи не транслировались. В то время широкое внимание общественности к растущим теннисным талантам приковывалось не так рано. Более тщательное изучение могло бы помочь моей оценке: в первой статье, которую я написал о Надале в 2002 году для International Herald Tribune после его победы над Дельгадо, я упомянул, что Надаль, как и молодой французский перспективный кандидат Ришар Гаске, выполянет отличный одноручный бэкхенд (журналистика – это периодический стыд за совершенные ошибки).

Но все же мне понравилось сидеть на трибунах открытого корта Всеанглийского клуба и смотреть, как он с явным ликованием мчится по траве в матче второго раунда против Ли Чайлдса. Сообщения в испанской прессе о потенциале Надаля явно не были преувеличением.

Издалека он выглядел как взрослый мужчина. Только вблизи можно было понять, как он молод: угловатые черты, пухлые щеки, редкая щетина.

Что бросалось в глаза уже тогда – его целеустремленный и позитивный подход к соревнованиям. Разочарование могло промелькнуть на лице, но исчезало сразу же, в одно мгновение.

Федерер потратил годы на то, чтобы научиться управлять своим разумом и, прежде всего, своими