Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– Это, пожалуй, самые приятные победы, потому что я не всегда мог показать свою борьбу и стойкость, что, как мне кажется, отличает мой теннис, – считает Роджер. – В противном случае я бы не выиграл более тысячи матчей за свою карьеру, но это всегда был обоюдоострый меч. Я чувствую, что большую часть моей карьеры это было довольно сложно.

Конечно, многим теннисистам понравилось бы столкнуться с такой «проблемой». Федереру редко не доставалось хвалебных отзывов, и то, что его игра выглядела легко, также пугало всех тех, кто так явно напрягался, чтобы не отставать, – таких игроков, как Роддик, с его тереблением рубашки, дерганием кепки и резкими движениями. Таких игроков, как Хьюитт, который набрал более пяти килограмм мышечного веса, работая с Роджером Рашидом в попытке добавить силы в свою игру.

В начале 2004 года Хьюитт вел в играх с Федерером 7–2. После шести поражений подряд, в том числе двух на Masters Cup в Хьюстоне, где Федерер защитил свой титул, Хьюитт закончил год со счетом 7–8.

У Хьюитта просто не было оружия, чтобы ранить Федерера. Роджер обыгрывал Хьюитта на задней линии, а если выходил к сетке, то делал тоже самое с позиции силы. Федерер обладал навыками и возможностями, чтобы справиться с одной из самых сильных сторон игры Хьюитта: его обводящими ударами.

Федерер выиграл тридцать одно из тридцати пяти очков в финале Открытого чемпионата США, что, возможно, было единственным действительно невероятным показателем того дня.

Что же было делать Хьюитту?

Питер Смит вспоминает, как однажды сидел рядом с ним на турнире и понял, что тот разговаривает сам с собой.

– Я даже не помню, где это было, – признает Смит. – Мы сидели где-то на трибуне, и я слышу бормотание Ллейтона, а затем я понимаю, что он говорит: «Он слишком быстрый». И я переспросил: «Кто слишком быстрый?» Ллейтон ответил: «Роджер слишком быстрый».

– На том этапе все в мире думали, что Ллейтон был самым быстрым существом, которое когда-либо двигалось на теннисном корте, – сказал Смит. – Но он посмотрел на меня и сказал: «Он такой быстрый. Никто этого не знает, но он такой быстрый».

Эти тревожные отзывы – от Агасси в раздевалке, от Хьюитта на трибуне – формировали представление об уровне Федерера. Сампрас подчеркнул этот образ в комментарии для Sports Illustrated перед началом сезона 2005 года:

– Никто не сможет с ним сыграть, – сказал он. – В течение следующих четырех или пяти лет его единственными конкурентами будут книги рекордов.

Федерер выиграл четыре крупных турнира, но в центре внимания уже был рекорд Сампраса – четырнадцать. Когда он вернулся в Мельбурн, чтобы защитить свой титул на Открытом чемпионате Австралии, серьезные разговоры шли и о Большом шлеме 1969 года, когда Род Лейвер выиграл все четыре крупных турнира за один год.

Шансы не казались Федереру надуманными. В отличие от Сампраса, он стабильно выигрывал на грунте. Навыков ему хватало. У Роджера появился тренер: Тони Рош, сдержанный австралиец родом из Вагга-Вагга, который в свои лучшие дни выиграл Открытый чемпионат Франции – единственный крупный титул, которого не хватало Федереру.

Рош был консультантом без официального контракта, а не тренером на полную ставку, но он пользовался всеобщим уважением благодаря техническим и тактическим навыкам, а также опыту: он тренировал бывших № 1 Айвана Лендла и Патрика Рэфтера.

Решение Федерера включить Роша в свою небольшую, сплоченную команду, в которую входили Вавринец и его родители, стало сигналом того, что Роджер не боится меняться даже после сезона 2004 года.

2005 год начался с пяти матчей на турнире ATP в Дохе. Федерер взял титул и направился в Мельбурн, где он уничтожил еще пятерых соперников, не проиграв ни одного сета.

Андре Агасси, которому на от момент стукнуло тридцать четыре года, занимал 8-е место в рейтинге. Он эффективно провел межсезонье, чтобы оставаться в топе, – похудел на шесть килограммов, пытаясь стать быстрее и снять напряжение со своего хрупкого бедра. Четырехкратный победитель Открытого чемпионата Австралии по теннису, он вернулся в Мельбурн оптимизмом и энергией в сопровождении своей жены Штеффи Граф и их двух маленьких детей.

Федерер разгромил его 6–3, 6–4, 6–4 в четвертьфинале.

– Мне кажется, – сказал Агасси, – что его будущие соперники не обратятся ко мне за советом.

Сафин, следующий противник Роджера, получил возможность услышать мнение эксперта. В апреле 2004 года он нанял нового тренера – Питера Лундгрена.

Лундгрен хорошо знал, что Федерер думает об игре Сафина. Он знал, что чувствительная сторона Федерера, которая глубоко спрятана при противостоянии другим теннисистам, проявится именно в матче с Маратом.

– Есть несколько человек, против которых он не любит играть, и это видно по его лицу, – сказал Лундгрен. – Как будто на нем написано, что он сейчас находится под давлением.

Федерер впервые сыграл с Сафиным, когда его тренером был Лундгрен, в Мировом турнире в Хьюстоне. Федерер выиграл тот полуфинал – 6–3, 7–6 (18), – но ему пришлось пройти грандиозный тай-брейк, прежде чем завершить игру восьмым матч-пойнтом.

– Находиться там было трудно, странное чувство, – поделился Лундгрен в Хьюстоне о матче против Федерера. – Но я думаю, что Марат показал, что он может соревноваться с лучшим игроком в мире, поэтому в следующем году мы попытаемся улучшить кое-что, и, надеюсь, он сможет пару раз победить Роджера.

На тот момент это был самый длинный тай-брейк в серьезном мужском матче. Гораздо более известный тай-брейк Джона Макинроя и Бьорна Борга в четвертом сете финала Уимблдона 1980 года продолжался до 18–16.

Что было примечательно в обоих тай-брейках, так это качество игры под давлением: больше виннеров, чем ошибок.

– Мы доводили друг друга до предела возможностей, – вспоминает Федерер.

Но, в конце концов, двойная ошибка Сафина при счете 18–18 – первая в партии – сыграла решающую роль.

– Я, наверное, слишком много собирался, потому что знал, что у меня на другой стороне Роджер Федерер, и надо сделать что-то невероятное, – сказал Сафин.

Федерер явно что-то прокручвал у себя в голове, но перед матчем-реваншем в Мельбурне Лундгрен безошибочно дал понять, что он думает о Сафине. Когда они сели, чтобы обсудить матч, Лундгрен спросил Сафина, каковы его ожидания.

– Я надеюсь взять несколько розыгрышей, – ответил Сафин.

Лундгрен спросил еще раз, услышал тот же ответ и повысил тон:

– Позволь мне прояснить кое-что. Поскольку я тренировал Роджера, могу сказать, что ты один из немногих парней, которых он уважает.

Затем Лундгрен ушел.

– Это единственное, что я тогда сказал. Я не говорил ни о тактике, ни о чем-то еще, – сказал мне Лундгрен. – Марат посмотрел на меня пару секунд и не сказал ни слова, и я знал, что он понял все правильно.

То, что