Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– В конце концов, я думаю, что в отношении нас так и есть, – считает Надаль. – Мы много разговаривали, и я думаю, что во многом наши мнения схожи, особенно в том, что касается нашего понимания спорта и нашей жизни в спорте.

Оба чемпиона по указанию тренеров все чаще в той или иной степени прибегали к аналитике, но все же они предпочитают освободить свой разум и прислушаться к своим инстинктам.

– Роджер, например, не большой поклонник статистики в теннисе, – сказал Надаль. – Я тоже. Он любит историю спорта и уважает чемпионов прошлого поколения, как и я. Мне кажется, что, в конце концов, у нас много общего. И я считаю, что с годами мы стали лучше понимать друг друга.

Помимо взаимопонимания, их соперничество было очень полезно для бизнеса.

Они много раз сражались, но 2008 год навсегда связал их в сознании публики.

Для Федерера это была двухэтапная закономерность: взлет на траве, падение на грунте.

Провал случился на финале Открытого чемпионата Франции, их третий финал подряд на «Ролан Гарросе». Гул перед матчем больше походил на рев. Я все еще могу закрыть глаза и увидеть Ларри Эллисона, американского миллиардера, магната программного обеспечения, который занимает свое место за несколько минут до финала. Эллисон, заядлый любитель развлечений, был одним из самых богатых людей в мире, способным купить гавайский остров (он купил Ланаи) или потратить сотни миллионов долларов в погоне за яхтенным Кубком Америки. Но в тот воскресный полдень в Париже выражение лица Эллисона говорило, что он не хотел бы находиться где-либо еще на планете, кроме этого места, чтобы посмотреть последнюю и, возможно, величайшую дуэль между Федерером и Надалем.

Всего за один час и сорок восемь минут все закончилось. И то потому, что Надаль размеренно подавал.

Окончательный счет 6–1, 6–3, 6–0 был наиболее однозначным результатом в финале турниров Большого шлема среди мужчин в одиночном разряде с тех пор, как Джон Макинрой позволил Джимми Коннорсу забрать только четыре сета в финале Уимблдона 1984 года.

Надаль прервал игру Федерера на подаче в первом сете. Вскоре он продолжил серию выигрышей в двадцать два из двадцати пяти очков.

Федерер попытался перетасовать колоду. Он собрался, но Надаль был слишком быстр и безжалостно точен, допустив всего семь невынужденных ошибок в матче. Роджер попытался выйти к сетке, но мимо мчались великолепные обводящие удары.

Колода была сложена, и к концу Федерер показывал лишь немного больше эмоций, чем Надаль. Когда Федерер выполнил последний форхенд, Надаль, которого так часто сбивали с ног эмоции от победы на «Ролан Гаррос», просто поднял обе руки, улыбнулся и подошел к сетке для рукопожатия.

– Во-первых, я не готовлю представления на свои торжества. Я делаю так, как чувствую, – отметил Надаль. – В другие годы я выигрывал в четырех сетах. На этот раз моментов максимального напряжения не было. И, учитывая мои отношения с Роджером, казалось, что я иду правильным путем.

Это был откровенный и разумный ответ в стиле Надаля. Но он, как и все остальные, был удивлен разгромом.

Они играли всего за несколько недель до этого на грунте в Гамбурге, и Надаль еле отбился от камбэка Федерера. Но в Гамбурге отскок был ниже, а условия в целом тяжелее. В Париже Надаль переоделся в спортивную экипировку для грунта, которой не было у Федерера, и стал первым человеком со времен Борга, который выиграл Открытый чемпионат Франции, не проиграв ни одного сета.

Борг, смотревший финал из первого ряда, имел совершенно иное представление о соперничестве Федерера и Надаля, чем на Уимблдоне годом ранее. Или, возможно, теперь правильнее было бы назвать это соперничеством Надаля и Федерера: Надаль вел счет по матчам 11–6, и девять из десяти игр он взял на грунте.

– Я определенно думаю, что он стал лучше, – признал Федерер. – Он намного лучше в защите, намного лучше в нападении. Когда вы действительно не можете вести свою игру, а он может играть именно так, как хочет, что ж, иногда получается такой результат. Очевидно, сопернику будет тяжело.

Настолько тяжело, что приходилось гадать, какими будут последствия 2008 года для Федерера, когда грунт останется позади.

– Слушай, я обыгрывал Рафу 6–0, я обыгрывал его в финалах, я довольно комфортно обыгрывал его раньше, но это не давало мне преимущества перед ним на грунте, – прокомментировал Федерер.

Ситуация была непростой по многим причинам. В марте я рассказал историю о том, что Федерер выздоравливает от мононуклеоза. Я рассказал ее только потому, что Федерер еще до появления социальных сетей решил, что общение со мной и Times – лучший способ распространить информацию и помочь увидеть его борьбу в перспективе.

В 2008 году он сыграл всего два турнира, проиграв оба. Новак Джокович обыграл его в полуфинале Открытого чемпионата Австралии по теннису в двух сетах (затем, когда ему было всего двадцать лет, он выиграл свой первый титул Большого шлема).

– Я создал монстра, поэтому я знаю, что мне нужно побеждать в каждом турнире, – сказал Федерер, чувствуя ужас на своей пресс-конференции после поражения. – Но полуфиналы все равно довольно хороши.

Затем Федерер проиграл другому двадцатилетнему парню, Энди Мюррею, в первом раунде в Дубае после пятинедельного перерыва в соревнованиях.

Во время этого перерыва он сдал анализы в Швейцарии и Дубае после того, как заболел в третий раз за шесть недель. Врачи сказали, что он перенес мононуклеоз, скорее всего, в декабре 2017 года. Мононуклеоз может вызывать симптомы, похожие на грипп, и длительную изнуряющую усталость. Врачи часто рекомендуют пациентам избегать интенсивных физических нагрузок из-за риска разрыва селезенки.

Марио Анчич, талантливый хорват, был вынужден пропустить первые шесть месяцев сезона 2007 года, прикованный к постели более двух месяцев из-за мононуклеоза. В конечном итоге из-за этого он и закончил свою карьеру. Робин Содерлинг, еще один соперник Федерера, ушел из-за этой болезни в 2010-х годах.

– В моем домашнем клубе в Швейцарии был футболист, который отсутствовал два года, – сказал Федерер, когда мы говорили по телефону. – Так что я подумал: «Боже мой!»

Роджер получил медицинское разрешение на возобновление тренировок незадолго до турнира в Дубае.

– Я наконец-то получил зеленый свет и наконец снова могу выкладываться на 100 %, потому что было невесело играть вполсилы, – сказал он. – Мне это не очень понравилось. Но, опять же, это было интересно, и эти моменты тоже надо пережить. Я знаю это. За свою карьеру, может быть, мне придется пережить травмы и болезни.

Он сказал, что не хотел публично упоминать о болезни, опасаясь умалять значение побед Мюррея и Джоковича, и казался смущенным, что вообще