Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– Я проиграл свои первые одиннадцать матчей, что было тяжело, – признал Федерер много лет спустя, точное число проигрышей все еще осталось в памяти. – Почти равных счетов было много, но одиннадцать есть одиннадцать.

Одно из тех ранних поражений на грунте произошло на Открытом чемпионате Франции 1999 года в дебютном турнире Большого шлема Федерера. Он встретился с Патриком Рэфтером, харизматичным, стремительным австралийцем, который выигрывал два раза подряд Открытые чемпионаты США в 1997 и 1998 годах. Рэфтер был прирожденным игроком на быстром корте, но понимал, как скользить и атаковать на грунте, потому что, как и великие австралийцы Род Лейвер и Рой Эмерсон, он вырос в солнечном Квинсленде, тренируясь на кортах, сделанных из «муравьиной кроватки»: измельченной грязи с термитников.

– Вам приходится много скользить, – объясняет Рафтер. – Это самая близкая к грунту штука, которая есть у нас в Квинсленде.

Рафтер вышел в полуфинал Открытого чемпионата Франции в 1997 году и в финал Открытого чемпионата Италии на грунте всего за несколько дней до приезда на «Ролан Гаррос». Федереру, который никогда не встречался с Рафтером, было семнадцать, и ему повезло, что у него была wild card, обычно предназначенная для многообещающих молодых французских игроков. Но агент Федерера в IMG Режис Брюне был бывшим французским игроком с хорошими связями, а Федерер финишировал первым в мире среди юниоров в 1998 году, даже если учесть, что он проиграл в первом раунде одиночного и парного разряда Открытого чемпионата Франции среди юниоров.

Поскольку Рафтер был звездой и занял третье место, матч проводился на втором по величине стадионе, Suzanne Lenglen Court, рассчитанном на десять тысяч зрителей.

Это элегантная современная арена с потрясающим обзором и великолепными креслами для прессы прямо за задней линией – по-прежнему лучшее место для просмотра теннисного матча. Чтобы понять общую картину и следить за мячом, на этих местах не надо постоянно поворачивать шею. Я был одним из тысяч на трибунах и, вероятно, одним из немногих, кто пришел посмотреть на Федерера, а не на Рафтера. Как теннисный обозреватель я всегда должен быть начеку, ожидая следующего важного события, и два агента, которых я хорошо знал, упомянули Федерера в качестве сенсации. Больше всего меня заинтриговало, что агенты, с которыми я разговаривал, не работали с Федерером, поэтому у них не было стимула хвалить его. Они просто знали, что он особенный.

Wild card могут стать основным фактором роста молодых игроков, позволяя им пропустить или сократить обычную утомительную работу в сателлитах или в квалификационных раундах, быстро заработав значительные очки и известность, что важно для потенциальных спонсоров. Игроки из стран Большого шлема – Австралии, Великобритании, Франции и США – имеют самое большое преимущество, потому что они чаще всего получают доступ к крупным турнирам. Но, несмотря на то, Федерер был швейцарцем, в ранние годы он получил множество wild card: более десяти, в том числе одну на Уимблдоне в 2009 году. В Париже он надеялся воспользоваться возможностью поднять свой рейтинг. В то время аутсайдер, победивший игрока с высоким рейтингом, получал бонусные очки сверх обычных за победу в матче.

– Если бы я победил Рафтера, получил бы двойной бонус, – сказал Федерер. – Так что вместо сорока пяти очков я бы заработал девяносто. Очевидно, я никогда не думал, что смогу победить, но все равно мечтал и думал: «А что если? Как это повлияет на мой рейтинг?» Перед матчем вы просто переживаете все это в своей голове.

На этом этапе Федерера было сложно назвать элегантным. Ему еще предстояло познакомиться с главным редактором Vogue Анной Винтур. На нем была мешковатая теннисная форма и бейсболка, которую он часто носил задом наперед. Он метался между розыгышами, как будто ему не терпелось закончить, ударить следующий виннер. Тогда в его игре все еще оставались некоторые закономерности. Он, казалось, все еще не понимал, как организовать свой разум и тело. Но его удары были, бесспорно, яркими, движения – плавными, а сила – чрезмерной для семнадцати лет. Когда он вышел и выиграл первый сет, я понял, что нахожусь в нужном месте в нужное время: это вечный поиск журналиста. Но на этом, к сожалению, его путь к победе был прерван. Он взял только пять розыгрышей, и Рафтер выиграл 5–7, 6–3, 6–0, 6–2.

– Мне казалось, что я всегда неплохо держался против лучших парней, но знал, что мне будет тяжело против Рафтера с его подачей и моим одноручным бэкхендом, – признал Федерер. – После первого сета он подстроился под мою игру и нарезал меня кубиками. Мне все еще не хватало некоторых инструментов, а Пэт был ветераном. Он знал, что делает.

И все же Рафтер был впечатлен, и не только из вежливости.

– О, он очень талантлив, – прокомментировал Рафтер. – Вы знаете, он может все. У него хорошая подача. Он может выходить к сетке. Он хорошо принимает. Он опасен. У него неплохой форхенд и хороший бэкхенд. Он очень молод. Он должен начать усердно работать. Я думаю, что если он сможет много работать, он станет отличным игроком.

Ранний анализ Рафтера на удивление остался актуальным, но «Ролан Гаррос» оставался сложной обстановкой для Федерера, несмотря на его свободное владение французским и раннее знакомство с грунтом. Он дошел до четвертого раунда в 2000 году и до четвертьфинала в 2001 году – отличные результаты на том этапе его развития. Но в 2002 году он проиграл в первом раунде Хичаму Арази из Марокко, а в 2003 году, когда Федерер уже пробился в пятерку лучших, его победил в первом раунде Луис Хорна из Перу.

И Арази, и Хорна проиграли по сету. Федерер объяснил, что ему было трудно ориентироваться на главном корте Филиппа Шатрие из-за огромного простора, игрокам было доступно больше места, чем обычно, для выхода за пределы корта.

– Я действительно боролся с размером, – объяснил Федерер. – Я просто чувствовал, что пространство вселяет в меня неуверенность.

Прежде всего казалось, что он боролся с давлением. В 2004 году он проиграл в третьем раунде Куэртену 6–4, 6–4, 6–4: обманчивый результат, если сосредоточить внимание на трех титулах Куэртена на Открытом чемпионате Франции и его привязанности к грунту. Куэртен, ослабевший из-за хронических болей в бедре, к 2004 году уже прошел пик своей карьеры и занимал лишь 28-е место. Федерер был № 1 и взял титулы Уимблдона и Открытого чемпионата Австралии.

– Я должен был победить его, но опять как-то не получилось, – сказал Федерер.

Помня об этом, Федерер решил приехать в Париж в начале 2005 года и проводить как можно больше времени, тренируясь на Центральном корте, пытаясь почувствовать себя по-настоящему комфортно. Когда я брал у него интервью незадолго до начала турнира, он был полон уверенности. Я привел в пример всех великих атакующих игроков,