Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Я слежу за теннисом с начала 1970-х и не могу припомнить психологической динамики, подобной этой. Надаль явно взял на себя командование соперничеством и спортом, даже если Федерер выиграл свой пятый подряд Открытый чемпионат США в 2008 году. Рафа настаивал на том, чтобы его соперник держался высоко на пьедестале, по крайней мере, когда мяч был вне игры.

Честно говоря, это казалось неискренним: новая странная форма принятия желаемого за действительное. Когда на следующий день наша группа встретилась с Надалем в одном из отелей Мельбурна, мы попытались это выяснить.

– Прямо сейчас у Роджера пятьдесят шесть титулов или что-то в этом роде, а у меня тридцать два, это совсем другое, – ответил он. – У него тринадцать турниров Большого шлема. У меня шесть. У него четырнадцать Masters Series. У меня двенадцать. Это единственное место, где наши очки близки. Без обсуждения, без обсуждения, – повторил он.

Возможно, я немного медлил с выводами, но в тот день мне впервые стало совершенно ясно, что Надаль был зациклен на процессе: он гораздо больше интересовался азартом охоты, чем самим убийством. Так много чемпионов ищут выход из-под давления и стоящих перед ними задач.

Надаль был другим. Он не хотел упиваться превосходством над Федерером. Смысл был в том, чтобы отыграть каждое очко.

– Я люблю соревнования не только в теннисе, – сказал он нам. – Я люблю соревнования во всех сферах жизни. Когда я в деле, мне нравится бороться за победу.

Надаль остановился на мгновение, его левая бровь характерно изогнулась.

– Может быть, мне даже больше нравится бороться за победу, чем побеждать.

Надаль еще слишком молод, чтобы думать о надгробии, но если он когда-нибудь закажет его на Amazon, то на нем должна быть эта цитата.

Я не совсем уверен, есть ли такой девиз у Федерера. Его мотив различить сложнее. Подобно Надалю, Боргу и большинству великих теннисистов, в юности он ненавидел проигрывать в чем-либо, будь то «Монополия» или другая игра. Но он не мог бы гастролировать на протяжении четырех десятилетий, не наслаждаясь полученным опытом и достижениями.

– Честно говоря, я не так уж и увлекаюсь галочками в списке, – сказал он мне однажды после того, как, с точки зрения стороннего наблюдателя, уже поставил пару штук.

Федерер кажется вполне гармоничной личностью. Он неплохо умеет быть обожаемым, но также легко приспосабливается: признак уверенности в себе и эмоционального интеллекта. В конце концов, ему удалось подстроиться под теннисный мир, в котором он явно не был альфа-самцом, но я всегда чувствовал, что он испытывает ностальгию по своим первым дням во всем этом.

– Роджер Федерер показывает красивую игру, – сказал мне Джим Курье. – Рафа – это чистое упорство, и я слышал, как он сказал: «Я знаю, что, если мне удастся превратить матч с Роджером в драку, если игра превратится в настоящую битву, в войну, я знаю, что выиграю, потому что мне более комфортно в этой среде, чем ему». Я думаю, что в этом что-то есть. Роджер играет в невероятно красивую игру, которую легко смотреть, и, казалось бы, ему легко в нее играть. Как он сам сказал, он скучает по тем временам, когда у него не было соперника, когда это было так просто для него. Он скучает по этому миру без борьбы, в котором он жил в середине 2000-х на всех покрытиях, кроме грунта. С тех пор ему пришлось много бороться.

Но Надаль любит борьбу. Курье любит говорить, что он «бежит от сомнений», и кажется, что ему наиболее комфортно, когда цель виднеется, но он все еще вне досягаемости, и надо бежать так, чтоб пот стекал с переносицы.

– Я думаю, что Рафа именно такой, – продолжил Курье. – И это то, что поддерживает его и мотивирует. Он чувствует, что должен доказывать себе что-то каждый день и что сегодня все, что он сделал вчера, не имеет значения. Он не из тех, кто озвучивает свою уверенность в себе, как это делает Роджер, говоря иногда вещи, кажущиеся невероятно высокомерными, но для самого Роджера это просто пустя.

Сантьяго Сегурола, спортивный редактор испанской газеты El País, назвал Надаля «человеком со средиземноморского острова, который на самом деле представляет собой кальвиниста в шортах».

В этом вся суть: Надаль действительно носит часы стоимостью 1 миллион долларов и недавно купил восьмидесятифутовую яхту примерно за 6 миллионов долларов.

Брать интервью у Надаля или Федерера в их турнирном отеле – это напоминание о том, что вы не можете себе позволить их номер. И иногда они могут не обращать внимания на то, как живут 99 процентов людей: однажды Федерер услужливо предложил своему подчиненному из среднего класса купить часы Rolex. Но есть также и другие качества, ведь теннис не позволяет чемпиону двигаться по инерции. Каждый матч – это новый шанс оступиться. Звезды могут выбыть в первом же круге. Осознание этого обостряет ум, ускоряет шаг и предотвращает тоску и экзистенциальный страх, если вы действительно наслаждаетесь ощущением, когда мяч встречается со струнами день за днем.

Федерер и Надаль, кажется, действительно наслаждаются процессом, и они доказали это.

Федерер вдохновил Надаля улучшить бэкхенд, как двуручный, так и одной рукой, укрепить подачу и приближаться к задней линии во время розыгрыша, чтобы сократить количество ударов. Надаль вдохновил Федерера улучшить игру под сеткой, усилить удар слева и даже найти новые тренерские мнения.

Северин Люти, друг со времен Экюблана, а теперь капитан швейцарского Кубка Дэвиса, стал неотъемлемой частью команды Федерера, а Игуэрас вернулся к работе в Теннисной ассоциации США в конце 2008 года. Федерер нанял Даррена Кэхилла, умного и красноречивого австралийца, который проделал такую колоссальную работу с Хьюиттом и Агасси и был впереди всех, анализируя видео игр, чтобы сломать соперников.

– Каким бы прекрасным ни был Роджер, всегда хорошо иметь еще одну пару глаз, – считает Игуэрас.

– Люди иногда спрашивают меня: «Что ты можешь сказать Роджеру? Он уже все знает», – однажды сказал мне Люти. – Но с годами я понял, что он хочет услышать что-то снова, даже если это такая мелочь, как: «Оставайся на высоте».

Кэхилл, который ушел с поста капитана Кубка Дэвиса Австралии, обратился к Федереру в 2009 году, и, как только боль в спине у Федерера утихла, они решили встретиться в марте в Дубае для двенадцатидневной тестовой сессии. Как и многие, я ожидал, что они отлично сработаются, и был удивлен в середине марта, когда агент Федерера Тони Годсик позвонил мне и сообщил, что Федерер и Кэхилл не будут тренироваться вместе в будущем.

Мне их партнерство казалось судьбой, особенно