Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Роджер начал хорошо, проведя свои первые шесть игр на подаче, не потеряв ни единого очка, но после поражения на тай-брейке в первом сете он начал нервничать, выглядя неуверенно из-за невынужденной ошибки.

Хаас выиграл и второй сет, а затем, когда Федерер подал со счетом 3–4 в третьем, он пропустил два удара подряд, которые обычно отбил бы, подарив Хаасу брейк-пойнт со счетом 30–40.

Толпа казалась подавленной. Аплодисменты перед тем, как он подавал, были далеко не громкими. Федерер не подал первую, а вторую Хаас принял слева. Немец выполнил кросс, и Федерер сделал то, что он делал тысячи раз под принуждением: оббежал мяч для форхенда.

Этот фирменный удар был далеко не самым надежным в этот солнечный день, но Федерер прыгнул и ударил виннер.

Брейк-пойнт, и, как оказалось, сам турнир был спасен.

– Грубое мужество, – сказал Фрю Макмиллан, комментатор Eurosport.

– Честно говоря, я сделал это и сказал: «Вуаля!» – признался Федерер.

Что-то внутри Роджера изменилось, и, хотя он не проявил особых эмоций после своего рокового форхенда, он победно кричал после каждого из следующих двух выигранных очков на своей подаче. Счет 4–4, толпа в восторге от этого, а также от двойной ошибки Хааса и неудачного форхенда, стоившего ему игры на своей подаче.

Федерер позволил Хаасу взять еще два сета, завершив матч со счетом 6–7 (4), 5–7, 6–4, 6–0, 6–2.

В ближайшие годы Федерер с Хаасом станут очень близкими друзьями, что многое говорит о способности Хааса прощать. Это был матч, который ни один мужчина просто так не забудет.

Федерер обыграл другого опасного игрока, Гаэля Монфилса, в четвертьфинале, получив почти такую же поддержку толпы, как и француз.

Роджер никогда не сидит в отеле, каким бы красивым он ни был (на этот раз это был пятизвездочный отель Park Hyatt Paris-Vendôme). Он предпочитает получать удовольствие от городов, в которых работает, и получать знаки внимания, когда они с Миркой патрулируют улицы.

– Когда я гулял, ехал в транспорте или шел обедать, все говорили: «Это твой год. Ты должен это сделать!» – вспоминает Федерер. – Они кричали со своих скутеров и из машин. Они даже выходили на красный свет, чтобы я дал автограф или сфотографировался с ними.

Но во время полуфинала на корте снова появилось напряжение. Хуан Мартин дель Потро, двадцатилетний аргентинец ростом 201 сантиметр, выполняет плоский форхенд достаточно мощно, чтобы вызвать сейсмическую активность. Когда он отбивал виннеры и взял игру на грунте под свой контроль, его рубашка без рукавов наверняка вызвала у швейцарцев болезненные воспоминания о Надале.

Федерер проиграл два сета и выиграл один, прежде чем собраться и форсировать пятый сет. Они с дель Потро обменялись ранними брейками, прежде чем Федерер снова вырвался вперед: дель Потро совершил двойную ошибку и проиграл свою подачу при счете 3–3. Хотя Федерер не смог реализовать первый матч-пойнт при счете 5–3, он реализовал второй, уверенно выполнив виннер справа сразу после отскока мяча.

– Не думаю, что я был лучшим игроком, – прокомментировал Федерер. – Мне помог мой опыт, участие в таком большом количестве полуфиналов. Он еще не участвовал ни в одном.

Пока Федерер ждал дель Потро для рукопожатия, он тяжело оперся на сетку, на мгновение опустив голову. Напряжение было ощутимым, но если Вавринец на седьмом месяце беременности справилась с этим, то и Роджеру это удастся.

– У меня все отлично, – бодро сказала она, что на данном этапе можно было считать подробным интервью.

Все, что стояло между Федерером и титулом, – это Сёдерлинг, который продемонстрировал, что его великолепное выступление против Надаля не было случайностью, победив еще двух посеяных выше. В четвертьфинале он обыграл 10-й номер, Николая Давыденко, в трех сетах. В полуфинале он выиграл пятисетовый матч с № 12 – Фернандо Гонсалесом.

– Это было сложно, но не так сложно, как я думал, – сказал Сёдерлинг. – Самая большая проблема заключалась в том, чтобы победить Надаля здесь, на грунте в Париже. Мне казалось, что турнир еще не закончен. Поэтому, хотя я сыграл отличный матч, мне хотелось большего. Я до сих пор так себя чувствую.

В обычный год такой прорыв Сёдерлинга был бы главным предметом обсуждения на «Ролан Гаррос», но не в этот раз. В центре внимания был Федерер, который одновременно преследовал рекорд Сампраса и пытался сделать то, что Сампрасу никогда не удавалось, – выиграть «французов».

Успех позволил бы Федереру претендовать на звание величайшего игрока всех времен, но было ясно, что в этом спорте никогда не будет бесспорного чемпиона.

– Слишком многое изменилось, чтобы сравнивать [эпохи], – считает Брэд Гилберт.

Современный теннис имеет долгую историю, даже если не вспоминать ту версию, теперь известную как «настоящий теннис», в которую впервые играли при королевских дворах Европы в средние века. Впервые Уимблдон был проведен в 1877 году, и его первым чемпионам нужно было выиграть только один матч, чтобы защитить свой титул: так называемый Challenge Round.

До 1968 года только игроки-любители имели право участвовать в турнирах Большого шлема и Кубке Дэвиса, который был тогда очень важным событием. Американец Билл Тилден, величайший мужской игрок 1920-х годов, не имел права участвовать в чемпионате Франции до 1925 года, когда он стал открыт для игроков не из Франции. Он часто пропускал Уимблдон и никогда не ездил на чемпионат Австралии, для чего потребовалось бы еще более длинное путешествие на пароходе.

Сравнивать десять титулов Большого шлема в одиночном разряде Тилдена с четырнадцатью Сампраса явно нечестно. После Второй мировой войны лучшие игроки-любители в начале своей карьеры часто становились профессионалами и принимали участие в гастрольных турах, организованных американской звездой Джеком Крамером. Такие игроки, как Крамер, Панчо Гонсалес, Лью Хоад, Роузуолл и Лейвер, пропустили много турниров Большого шлема, и в любом случае они редко подсчитывали общее количество крупных турниров. Это не было монетой их королевства, хотя Лейвер определенно был отмечен в 1962 году за победу во всех четырех крупных турнирах в том же календарном году.

Лейвер взял второй полный титул Большого шлема в 1969 году, через год после того, как теннис стал открытым для профессионалов, и закончил победой в одиннадцати крупных турнирах.

– Мы не заостряли внимания на этих числах, – вспоминает Лейвер.

Вы, конечно, задаетесь вопросом, сколько еще Лейвер мог бы выиграть, если бы он имел право участия с 1963 по 1967 год. Но тогда вы также должны принять во внимание, что Лейвер столкнулся бы с более жесткой конкуренцией, если бы все лучшие игроки в мире, такие как Хоад, Роузуолл и Гонсалес, тоже бы воспользовались этим правом.

Споры о величайшем в мужском теннисе игроке, как видите, неразрешимы, и даже ограничение Открытой эрой их не