Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Долгое ожидание титула на «Ролан Гаррос» – десять лет после его дебюта в матче против Рафтера – расширило спектр эмоций Роджера.

– К 2004 году я выиграл другие турниры, – прокомментировал Федерер. – Я думаю, что долгое ожидание сделало это таким особенным. Думаю, фанаты это почувствовали. Я вижу Париж как этап моего личностного роста. Французы действительно бросили мне вызов, и в 2009 году мне пришлось очень много работать. Для меня это была огромная психологическая победа: невероятно рискованные матчи против Томми Хааса и дель Порто. Жестким был даже Монфилс, а затем Сёдерлинг под дождем. Это был вызов на многих уровнях. Рафа был нокаутирован, повторится ли такое когда-нибудь? Поэтому, когда я смотрю на французский турнир, я вижу в этом вызов, с которым столкнулся, и вижу в нем много смешанных хороших эмоций.

Спустя почти год после победы мы снова встретились в Париже. Он вернулся на «Ролан Гаррос», чтобы потренироваться на закрытых кортах поздней осенью, листья опали, обычно заполненные трибуны были пусты.

– Ты должен уделить время этим моментам, потому что они прекрасны, – сказал он. – Просто посиди где-нибудь на трибунах, да? Смотри вниз и размышляй.

Роджер сказал, что его память работает как слайд-шоу, когда одно изображение сменяется другим.

– Я в недоумении стою на коленях, – вспоминает он. – Ракетка упала прямо рядом со мной. Оранжевый грунт такой яркий. Держу трофей и целую его. Слезы во время исполнения гимна. Это те моменты, которые я вижу сейчас чаще других.

Но момент, который выбил его из колеи, как он это описал год спустя, наступил после церемонии и выброса адреналина.

Его отец Роберт заболел и не смог лично присутствовать на финале. Федерер пришел в свой номер в отеле, его мать и Мирка уже ждали у открытой двери.

– Он был очень болен и до сих пор лежал в постели, накрывшись одеялом, – вспоминает Федерер. – Я спросил: «Эй, как дела?», а он ответил: «О-о-о, так плохо». Я показал ему трофей и сказал: «Смотри! Мы сделали это!» Это было очень сильное чувство.

Они прошли долгий путь, отец и сын, с тех пор, как Роберт заставил своего темпераментного сына пойти домой пешком с грунтовых кортов в Базеле.

– Мы иногда болтали о теннисе, – говорит Пол Аннаконе о Роберте Федерере. – И Робби время от времени говорил что-нибудь вроде: «Ах, Роджер, бей наотмашь, не укорачивай». Он говорил это и Роджеру, и они смеялись и толкали друг друга локтями. Это было так мило, так мило.

Позже вечером Федерер вернулся в свой номер в парижском отеле с трофеем в руке. Организаторы Открытого чемпионата Франции, как правило, не выпускают его за пределы площадки. Чемпионы получают только меньшую копию. Но Федерер добился исключения на одну ночь.

– Они сказали: «У нас он только один, так что лучше убедиться, что вы не потеряете его и что его не украдут», – вспоминает Федерер.

После всех этих лет и всех тех поражений от Надаля он больше не рисковал. Он поставил трофей на прикроватную тумбочку.

– Я спал рядом с Coupe des Mousquetaires, – смеется он.

Когда на следующее утро он открыл глаза, трофей все еще был там. Нет, ему не приснилось.

Глава десятая

Лос-Анджелес, Калифорния, США

Реализовавшийся и расслабленный Федерер оказался особенно опасным соперником, и поэтому Пит Сампрас со своей женой Бриджетт сели в Лос-Анджелесе в самолет и прибыли в Лондон утром перед финалом Уимблдона 2009 года.

На тот момент Сампрас и Федерер сравнялись по рекордному количеству титулов Большого шлема в одиночном разряде – по четырнадцать у каждого. Но Сампрас подозревал, что они не останутся равными надолго, так как Федерер после своей прорывной победы на Открытом чемпионате Франции готовился сыграть с Энди Роддиком за титул чемпиона Уимблдона.

Сампрас получил приглашение от Всеанглийского клуба в пятницу. В субботу он был на месте.

– Это была одна из тех вещей, которые, я думаю, вы делаете просто ради спорта, – сказал мне Сампрас. – Это было мое уважение к рекорду, мое уважение к Роджеру. Думаю, все сложилось, я запрыгнул в самолет и почувствовал, что поступил правильно.

Сампрас не появлялся на Уимблдоне с 2002 года, когда он вылетел во втором раунде в пяти сетах против малоизвестного Джорджа Бастла. Это произошло на старом корте № 2, известном как «Кладбище», ведь оно часто сказывалось на судьбе сеяных игроков.

Сампрас, который боролся по большей части сам с собой, во время переходов прочитал письмо поддержки от своей жены. Хотя семикратный чемпион после поражения настаивал на том, что не собирается заканчивать свою карьеру в Уимблдоне на такой мрачной ноте, он действительно закончил свою карьеру в Уимблдоне на такой мрачной ноте.

Бастл, напарник Федерера по команде Кубка Дэвиса, был на 145-м месте в рейтинге и попал в турнир только по счастливой случайности – из-за позднего отказа.

– На самом деле я не хотел, чтобы для меня все закончилось на Уимблдоне на корте № 2, – сказал мне Сампрас много лет спустя, все еще недовольный тем, что его пригласили на Уимблдонский эквивалент Off Broadway, но прежде всего разочарованный своим выступлением.

В 2009 году «Кладбище» собирались снести и заменить в рамках модернизации Уимблдона, которая иногда может показаться сложной работой из-за необходимости соблюдать бесчисленные традиции.

Другие изменения, произошедшие со времен господства Сампраса, уже завершились, но все они были менее значимые или символические, чем новая тысячетонная крыша Центрального корта с полупрозрачными панелями, которые, даже когда задвигаются, иногда бросают тень на Королевскую ложу.

Несомненно, это изменило атмосферу самого традиционного корта в теннисе, но после более чем столетней истории задержек игр из-за дождей у Уимблдона появился надежный – и очень дорогой – запасной план. И, естественно, в первую неделю турнира дождей не было.

У богов тенниса тоже есть чувство юмора.

– Впервые на Уимблдоне ждут дождя, – пошутил Ян Ричи, исполнительный директор клуба.

После ухода Сампраса из спорта они с Федерером стали друзьями. Они сыграли серию из трех выставочных матчей в Азии в ноябре 2007 года и еще один матч в Нью-Йорке в марте 2008 года, собравший почти двадцать тысяч фанатов в «Мэдисон-сквер-гарден».

Совместное путешествие по Азии сблизило игроков.

– Пит был одним из моих героев, – признал Федерер. – Я хотел получить этот опыт, пока был еще в деле, а не просто делать что-то подобное, когда выйду на пенсию. Я думаю, что стоит попробовать это в начале своей карьеры.

Это был прибыльный тур, но он также отвечал интересам Федерера к развитию конструктивных отношений с игроками, которыми он восхищался в юности. Позже он нанял своим тренером Стефана Эдберга.