Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– Теннис, как и весь спорт, иногда жесток, мы это знаем, – сказал Федерер. – У меня тоже было несколько пятисетовых финалов Большого шлема, в которых я проиграл. Это тяжело.

Это прозвучало так, будто Роджер говорил о доисторических временах, а не о двух пятисетовых поражениях Надалю за последние двенадцать месяцев. Но баланс Федерера восстанавливался настолько быстро, что казалось, будто он вернулся в эру до Рафаэля.

Теперь он обошел Сампраса, игрока, который популяризировал рекорды в турнирах Большого шлема, успешно преодолев двенадцатикратный успех Роя Эмерсона.

– Извини, Пит, я пытался удержать его, – сказал Роддик во время церемонии.

На самом деле Роддик играл и подавал с большой точностью и уверенностью, но этого все равно было недостаточно.

– Мне очень жаль Энди, правда, – сказал Сампрас. – Это был его шанс. Он не выиграл, но ведь Роджер, в конце концов, великолепен в концовках, у него просто было немного больше всего.

Синтаксис Сампраса был не совсем понятным – для всех это был долгий день, – но комплимент был ясен. Отрыв в этом финале был тонким, как волосинка, но достижение Федерера было куда более внушительным. Сампрасу потребовалось 12 лет и 52 матча, чтобы выиграть 14 крупных турниров. Федереру понадобилось всего 6 лет и 41 матч, чтобы выиграть 15.

В финале Федерер подал рекордные для карьеры пятьдесят эйсов против двадцати семи Роддика. На корте не было даже слез.

– Нет, не в этот раз, – сказал Федерер. – Эмоции нахлынули позже, когда я снова увидел всю свою команду и Мирку. Но на корте слез не было. Это был, скорее, один из тех моментов, когда я подумал: «Я сделал это!» Типичный энергичный, безумный момент. Потому что, когда я посмотрел отснятый материал, мне в голову пришло лишь: «Боже мой. Я прыгаю, как мальчик, который не может поверить в свою победу».

Даже спустя годы Федерер все еще чувствовал облегчение.

– Это один из тех матчей, которые больше не хочется смотреть до конца, – поделился он. – Финал действительно был похож на подбрасывание монеты.

Роддик не выиграл эту монетку у Федерера на Уимблдоне, и публика чувствовала его боль, даже многие из тех, кто весь день болел за Федерера.

Когда Роджер сделал свой последний победный круг на Центральном корте с трофеем, удрученный Энди услышал, как несколько голосов превратились в громовое скандирование: «Роддик! Роддик! Роддик!»

– Удивительное чувство, – сказал мне Роддик. – Наверное, один из самых крутых моментов в моей карьере.

Поддержка на этом не закончилась. Когда он гулял с женой по Нью-Йорку после финала, все, от бариста до строительных рабочих, выражали свои соболезнования.

– Я проходил буквально половину квартала, и кто-нибудь подходил и рассказывал о матче, – вспоминает Роддик. – Для меня это было впервые, а главное, все эти люди не были теннисными фанатами. Я получил много сообщений от моих кумиров и людей, на которых я равнялся. Никогда в карьере я еще не сталкивался с такой реакцией.

Подбрасывание монеты в финале Уимблдона 2009 года сделало Роддика фигурой однозначно симпатичной толпе.

– Я вообще-то не думаю, что мои отношения с теннисом были бы настолько хороши, если бы не проигрыш в том матче, – сказал Роддик. – Я чувствую, что это был мой последний день реализации как теннисиста. Если бы я выиграл это, возможно, все пошло бы по другому пути.

Роддик говорит о «моменте Starbucks».

– Одиннадцать лет спустя Вы приходите в Starbucks, и люди помнят этот матч, – сказал он. – Даже с победой на Открытом чемпионате США и со всем остальным этот матч навсегда запомнится больше. И я был своего рода пешкой в игре Роджера и Пита, мне кажется, все это усиливало ощущения. Я был третьим парнем между этими двумя в тот день. А Пит? Пит собирался посмотреть коронацию, а я просто пытался застрелить Бэмби.

Роддик промахнулся, и сегодня у него не осталось негативных эмоций, но тогда обида, естественно, осталась. Пару месяцев спустя Федерер провел еще один пятый сет в финале Открытого чемпионата США против Хуана Мартина дель Потро и дважды допустил двойную ошибку, проиграв подачу и в конечном итоге матч.

– Думаю, я мог бы сказать: «Пошел ты, Роджер», когда смотрел этот матч, – сказал Роддик со смехом. – Я люблю Хуана Мартина. Так что я был действительно счастлив за него, но одновременно я был зол, потому что Роджер на самом деле подавился. «Подавиться» – сильное слово, им часто злоупотребляют, но оно пришло в голову на эмоциях. Он вроде как только что отдал пятый сет, поэтому я был зол на него в тот день больше, чем когда-либо в моей карьере.

Карьера Роддика продлилась всего три года, и он никогда не выходил за рамки четвертьфинала на турнире Большого шлема, прежде чем уйти из спорта в 2012 году.

Он пошел нелегкой тропой – вслед за великим американским поколением Сампраса, Агасси, Курьера и Чанга – и справлялся с этим в меру своих способностей.

В совокупности они выиграли двадцать семь основных титулов в одиночном разряде. Он выиграл всего один, что по-прежнему на один больше, чем у любого другого американца с 2003 года. Карьера Роддика выглядит лучше с каждым годом, даже если это значит, что уровень американского мужского тенниса сильно упал.

– Я всегда верил в Энди, – сказал Федерер в конце карьеры Роддика. – Я думаю, он однажды даже поблагодарит меня за то, что я выигрывал у него, так же, как я поблагодарил Ллейтона, когда люди списали его со счетов. Я думаю, что именно поэтому мы испытываем большое уважение друг к другу – потому что мы все прошли этот путь вместе и мы знаем, насколько тяжело оставаться на вершине. Я думаю, это хорошо, что мы поддерживаем друг друга, потому что это не так просто, как кажется. У нас есть система нокаутов каждый божий день. Это не футбол. Вы не можете спать нормально, потому что никто не проиграл. У нас либо черное, либо белое. Мы сталкиваемся с этим одиннадцать месяцев в году.

Тем не менее Роддик ушел из спорта в тридцать лет, а Федерер продолжал (и продолжает) играть даже в 2020-е годы. Федерер – пожизненный член Всеанглийского клуба, а Роддику пришлось справиться с потерей, что могло произойти, когда он вернулся в 2015 году, чтобы комментировать для BBC.

До этого он иногда просыпался с чувством, будто его «ударили кулаком в живот». Но возвращение в клуб было еще одним напоминанием.

– До тех пор я этого не осознавал, – сказал он. – Это не было проблемой для меня. Просто я хотел пройти через эти ворота как чемпион Уимблдона, прогуляться по этому месту, будучи частью братства.

Уимблдон, уделяющий особое внимание традициям и