Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Они узнали, что Мирка беременна, в начале января на турнире в Дохе, Катар.

– Я был в хорошем смысле шокирован, – сказал он. – У меня кружилась голова, и я подшучивал над Миркой: «Будь осторожна! Не поднимай это! Тебе следует лечь!» И она смеялась: «Прекрати! Не говори со мной так, будто я настолько беременна!»

Две недели спустя во время ее первого осмотра в Мельбурне на Открытом чемпионате Австралии они узнали о близнецах. Голова Роджера снова закружилась.

– Я подумал: «Боже мой! Это лучшая вещь на свете!» – вспоминает он.

Он вышел на следующий день и победил молодого и опасного Хуана Мартина дель Потро 6–3, 6–0, 6–0 в четвертьфинале.

– Близнецы дали мне крылья, да? – улыбается Федерер. – Я подумал, ладно, похоже, это не повлияет на меня, если Мирка пойдет на осмотр или что-то в этом роде. Это было хорошее начало. Это придало мне уверенности.

После поражения Надалю в финале Федереры подождали до марта, чтобы объявить о беременности Мирки, и их врач сказал им, что не стоит упоминать о близнецах сразу. Позже Роджер узнал, что его бабушка по материнской линии тоже была близнецом, но ее брат умер во время родов. Действительно, лучше было быть осторожными.

– Никогда не знаешь, что может случиться, – сказал Роджер. – Но, в конце концов, никто не задает мне вопросов о том, близнецы это или нет. Хорошо, я буду играть до самого конца.

Это означало, что во время пресс-конференций он говорил о «младенце» в единственном числе, и это настолько вошло в привычку, что иногда он упоминал «ребенка» и во время нашего интервью.

– Мне пришлось действительно сражаться с самим собой, – сказал он. – Однажды я сказал: «Мы очень рады иметь детей» и подумал: «Я уже выдал себя?»

Федерер, зная, что я был отцом трех дочерей, спросил о моей семье.

– Меня окружают женщины, и тебя теперь тоже, – сказал я.

– Как это? Здорово? – спросил он.

– Что ж, это выявляет нашу чувствительную сторону, а я не уверен, что она тебе нужна, – ответил я.

Федерер тяжело рассмеялся.

– Точно! – прокомментировал он.

Уже давно было ясно, что Федерер любит играть настолько, что это выходит далеко за рамки нормы, но это был первый раз, когда я понял, что это выходит за рамки нормы даже для чемпиона по теннису.

Многие спортсмены возвращались на корт вскоре после рождения детей, в том числе Андре Агасси, но Федерер, похоже, хотел сразу же взять всю семью в дорогу, а затем там и остаться. Мирка с близнецами выписались из больницы Цюриха только во вторник. В пятницу Мила и Шарлен уже получили швейцарские паспорта и через несколько часов должны были сесть в свой первый самолет.

– Очевидно, я собирался сделать это только в том случае, если все будет хорошо и безопасно для детей, – сказал Роджер. – Мирка вчера прошла проверку. Малыши десять дней лежат в больнице, все идеально. Итак, мы это делаем. Большая семья. Большое путешествие. Это снова мы. Я очень хочу увидеть, как мы собираемся с этим справиться.

Как американец, женатый на парижанке и освещающий спортивные события во всем мире, я пережил множество дальних путешествий с очень маленькими детьми. Как бы я ни дорожил компанией своих дочерей, «рад» не было первым словом, которое приходило в голову при мысли о погрузке колясок, о нарушении сна и о том, как справиться со страхом, который испытывали наши соседи из эконом-класса при виде младенцев.

Однако Федереры не будут путешествовать эконом-классом. Хотя они много раз летали через Атлантику, теперь они выбрали частный самолет и направились в Монреаль. В дорогу они брали нянечку.

– Это большая помощь, но Мирка действительно работает, – сказал Федерер. – Мирка не против вставать ночью, не против кормить малышей в любое время, менять подгузники. Если она не может этого сделать, она считает, что что-то упускает.

Первоначальный план состоял в том, чтобы вернуться в турнир через неделю после Монреаля в Цинциннати, но Мирка дала понять, что она готова подвинуться по расписанию, если не будет никаких медицинских проблем. Они выбрали Монреаль в четверг, всего за день до вылета, поэтому мне пришлось спешить, чтобы добраться до Швейцарии.

– Каждый день Мирка спрашивала: «Мы едем? Мы едем?» – вспоминает Федерер. – Она была готова.

Если кому-то интересно, как Федереру удавалось играть с большим успехом в течение более чем десяти лет после того, как он стал семьянином, большая часть объяснения содержится в этом коротком абзаце.

– Она скала, – сказал Федерер. Этим словом он часто описывает свою жену. – Такая сильная, может быть, это из-за тенниса. Ее ум впечатляет, как и то, как она справляется со всем с самого рождения. Это то, чего я ожидал от Мирки, потому что она такой замечательный человек, но она стремилась доказать и показать мне, какой прекрасной матерью она будет, и она продолжает делать это сейчас, это здорово.

Как это часто бывает с Федерером, термины и времена английского языка в его речи не такие безупречные, как его теннисные удары, но они все равно выражают его теплоту и позитивную энергию. Язык тела Федерера всегда показывает, что он открыт: никаких скрещенных на груди рук. Его глаза, несмотря на то, что они глубоко посажены, частенько полны надвигающегося веселья. Тон Роджера обычно весело заговорщицкий, и, что удивительно после стольких побед и роскошной жизни, он старается вам угодить, предоставить все необходимое.

В предстоящие годы для Федерера будет много сложностей на корте, включая постоянное превосходство Надаля, взлеты и падения Джоковича. Но за кулисами Мирка не препятствовала мужу. Она всем сердцем поддерживала карьеру Федерера, с энтузиазмом восприняла странствующую жизнь и продемонстрировала организационную хватку руководителя.

– Я думаю, что Роджер на 50 процентов обязан своей карьерой Мирке, потому что она управляет невероятным количеством вещей, – считает Марк Россе, который знал их еще до того, как они начали встречаться. – Если вы профессиональный спортсмен и вы женаты на актрисе, и она говорит что-то вроде: «Это здорово, но, возможно, нам стоит сделать что-то другое вместо тренировок или участия в турнире», вероятно, ваша карьера закончится быстрее.

Мирка наверняка понимала, что нужно ее мужу, чтобы и дальше выигрывать трофеи. Дочь ювелира-эмигранта, она также наслаждалась возможностями, которые семья получала от успехов Роджера в теннисе: роскошные дома и другое имущество, пятизвездочные путешествия, контакт с другими известными людьми, в том числе с Анной Винтур, редактором журнала Vogue, которая была большой поклонницей тенниса и стала неформальным советником Федереров.

– Я думаю, что Анна оказала огромное влияние и на Мирку, и на Роджера, – сказал Макс Айзенбуд, вице-президент IMG, долгое время представлявший Марию