Паутина магии 5. Убийца архимагов - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Ты думаешь, что можешь меня запугать? — спросил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Я — лорд Барнс. Мой род древнее, чем твоя Гильдия в сотни раз. Моя верность Альдрику — не вопрос выгоды. Это вопрос чести. И никакие угрозы не изменят этого.

— Честь, — я усмехнулся, чувствуя, как холодная ярость разливается внутри. — Вы говорите о чести, но служите человеку, который использует вас как пешку. Альдрик не знает вас. Он не ценит вас. Для него вы — просто инструмент. Инструмент, который он выбросит, как только тот перестанет быть полезным.

— Это твоё мнение, — ответил Барнс, и его лицо осталось непроницаемым. — Но я не стану предавать своего господина ради человека, который прячется за маской и торгует чужими секретами.

— Значит, вы отказываетесь? — спросил я, и мой голос стал тише. В нём не было угрозы — только констатация факта.

— Отказываюсь, — твёрдо ответил он. — Если ты думаешь, что сможешь меня запугать…

Он не договорил. Я не дал ему времени. Нити маны резко устремились к нему, связывая тело и не давая двигаться. Мне только и оставалось что подойти ближе, раскрыть его челюсть и капнуть пару капель из особого флакончика ему на язык. Смерть пришла быстро. Почти милосердно. А любые проверки ничего не покажут. Просто сердце не выдержало.

Тело его я оставил на кресле. Будто он просто устал… Никто не сможет определить, что он был убит до пожара. Никто не свяжет его смерть со мной.

Тишина ждала меня в коридоре. Я кивнул ей, и мы двинулись к выходу. Через несколько минут мы уже были на улице. Не судьба, видимо… Ну, я знал что такое может произойти и был к этому готов.

Остальные четверо были убиты в течение следующих двух ночей. Каждый своей смертью. Да, может слегка подозрительно, что умерли они с таким малым промежутком времени, но другого выхода не было. Каждый из них отказался принять моё предложение — кто-то с презрением, кто-то со страхом, кто-то с глупой надеждой, что Альдрик защитит их. Они ошибались.

К утру четвёртого дня все пятеро были мертвы. Никто не связал их смерть с Гильдией. Никто не заподозрил, что это было убийство. Для всех остальных это были трагические случайности — пожар, остановка сердца, несчастный случай на охоте. Судьба, которая настигла их внезапно и необъяснимо. Но я знал правду. И Шей знал. И Тишина, которая стояла в тени моей комнаты, безмолвная и безжалостная, как сама смерть.

Во время нашей следующей встречи с Каспаром, он ждал меня в комнате совещаний. Сидел за столом, и его лицо было бледным. Он уже знал, что произошло.

— Пятеро, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то, чего я не мог разобрать. — Вы убили пятерых.

— Они отказались, — ответил я, садясь напротив. — Они бы предупредили Альдрика. Они бы уничтожили всё, что мы построили. Это была необходимость.

— Я понимаю, — Каспар кивнул, но в его глазах я видел тень. — Просто… это первый раз, когда я вижу, как это происходит. Я знал, что так будет. Но одно дело — знать, и совсем другое — видеть.

— Если вы хотите победить, вам придётся привыкнуть, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Ваш брат не остановится. Вэнс не остановится. Они будут убивать вас и всех, кто с вами. Вы должны быть готовы к тому, что это будет грязная война. Война, в которой не будет правил. Только выжившие и мёртвые.

Каспар молчал. Я видел, как он борется с собой, как его идеалы сталкиваются с реальностью. Наконец он кивнул.

— Вы правы, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Я не могу позволить себе слабость. Не сейчас. Спасибо, что напомнили мне об этом.

— Не за что, — ответил я, поднимаясь. — Но у нас ещё много работы. Двенадцать человек согласились поддержать вас. Ещё пятеро мертвы. Но есть ещё те, кто колеблется. И есть те, кто поддерживает Альдрика не из страха, а из убеждений. С ними будет сложнее.

— Что вы предлагаете?

— Мы продолжим давить, — ответил я. — Мы будем использовать компромат, чтобы ломать их ряды. Мы будем сеять сомнения, страх, недоверие. Мы заставим их бояться друг друга. И когда Альдрик останется один, когда его союзники разбегутся, мы ударим.

— Сколько времени это займёт? — спросил Каспар.

— Месяц. Может быть, два. Всё зависит от того, насколько быстро мы сможем разрушить их сеть. Но мы не можем спешить. Слишком многое поставлено на карту.

Каспар кивнул и поднялся.

— Я буду ждать ваших новостей, — сказал он. — И помните — я доверяю вам. Не подведите меня.

Он вышел, и я остался один. Широ выбрался из кристалла и уселся на стол, глядя на меня своими чёрными бусинками глаз.

— Ты сегодня был жесток, — сказал он, и в его голосе не было осуждения — только констатация.

— Я был эффективен, — поправил я. — Они бы уничтожили нас. Я не мог позволить этого.

— Знаю, — Широ вздохнул. — Просто… иногда я вспоминаю того Фауста, который был просто учеником в башне. Он бы не поверил, что станет таким.

— Тот Фауст был наивен, — ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Он надеялся что пачкать руки не придётся. Он ошибался.

— Может быть, — Широ свернулся клубочком на столе. — Но иногда я скучаю по нему.

Я не ответил. Я тоже скучал. Но обратного пути не было. Я сделал свой выбор. И я собирался идти до конца.

Глава 25

Один из особняков наследного принца.

Ночь опустилась на столицу, и в одном из самых роскошных особняков города, укрытом за высокими стенами и магическими барьерами, горел свет. Это был дом принца Альдрика — наследника престола, человека, которого все считали будущим императором. Но сегодня в его кабинете царила атмосфера, далёкая от той безмятежности, которую обычно излучают будущие правители.

Принц Альдрик стоял у окна, глядя на огни города. Его лицо, обычно спокойное и надменное, сейчас было искажено гневом. Пальцы, сжимавшие край подоконника, побелели от напряжения. Он был высок, широкоплеч, с тёмными волосами и серыми глазами, которые могли быть как холодными, так и обаятельными, когда он этого хотел. Но сейчас в них бушевала ярость.

Напротив него, в глубоком кресле с высокой резной спинкой, сидел архимаг Вальдемар Вэнс. Старик выглядел невозмутимым. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на губах играла лёгкая улыбка, которая не