Вечные Пески. Том 11 - Лео Сухов

Глава 266

Мысль поломать планы была интересной. Её тоже стоило обдумать. Я не оценил тот факт, что царь меня использовал. Но обязан ли он был рассказывать о своих планах? Конечно, нет. Я бы на его месте тоже молчал, не желая лишних проблем. А вдруг я, который я, решил бы, что выгодней переметнуться, и всё поведал семьям? Что бы они сделали?

Нет, доверять мне царь не обязан был. Я бы сказал, что даже наоборот. Он и должен был относиться ко мне с разумной осторожностью. А значит, обижаться, что меня впутали в эту историю, подталкивая к нужному выбору, было глупо.

Да и, честно говоря, мне царь нравился. Гораздо больше Эрегихона. Дядя Меоли был суров, прямолинеен, упорен, однако не отличался гибкостью. Он не способен был изменить подход к ситуации быстро, опираясь на новые обстоятельства. А это плохое качество для правителя. Царь не может себе позволить, вопреки всему, гнуть свою линию. Он должен учитывать интересы всех мало-мальски крупных слоёв общества.

В том числе, и семей. Задача верховной власти в том, чтобы обеспечить обществу жизнь и развитие, сохраняя в этом самом обществе порядок. И порой ради общего спокойствия в жертву приносится, как это ни печально, даже справедливость. И если позже это всё равно приходит к взрыву, этот взрыв хотя бы не уничтожает целые края. Более того, отсрочка давала краю возможность накопить запас прочности, чтобы пережить потрясения.

«При личном общении царь показался простым и открытым. На первый, да и второй взгляд, он неплохой человек, — продолжал размышлять я. — Или он настолько хорошо притворяется, что даже моя чуйка на людей молчит? Если я прав, то он хитрый, расчётливый, терпеливый и продуманный. Нет, я его не хвалю…» — закончил я мысль, и тут же отозвался ехидный внутренний голос:

«Не ври! Хвалишь!»

«Ладно, хвалю…» — обречённо согласился я.

Я бы не хотел иметь в друзьях «хитрого, расчётливого, терпеливого и продуманного». И да, в обе наших встречи я не заметил за ним всех этих особенностей. Более того. Я не мог с уверенностью сказать, что картина, оставленная мной из кусочков мозаики, была верной.

А вот если я прав… Опять же, для правителя все эти качества не просто важны, а жизненно необходимы. Властитель судеб, даже в пределах дворца, не может позволить себе быть доверчивым. Не может надеяться на одну только слепую удачу. И не может не думать на много шагов вперёд.

Итого, положа руку на сердце, я вынужден был признать: на царя особых обид у меня нет. И даже его попытка меня использовать не выглядела слишком раздражающей. Царь — это не иухов хвост Эрегихон, а наследный царь, воспитанный и обученный править, пусть и с обрезанной властью. А значит, и должен был так поступить.

А уж сравнивая общение с ним и Эрегихоном, я вновь склонялся на сторону царя. Тот по всем параметрам явно выигрывал. Разве что полководческим талантом не обладал, но… Я же теперь видел, как действует Эрегихон. И не назвал бы его непревзойдённым стратегом и тактиком. Неплохой, в меру грамотный командир.

И от этого, честно говоря, становилось страшновато. Если обычного грамотного командира называют «надеждой Края Людей», то куда же катится этот Край? И к чему в результате придёт?

В общем, нет. Из-за личных обид ломать планы царя было глупо. Не доверяет он мне до конца, да и правильно делает. Не в его положении кому-либо безоглядно верить. Однако и я теперь не мог ему целиком доверять. И если раньше предложил бы со мной отправиться, то сейчас это было исключено. У Нового Озера этот интриган мне был не нужен. Совсем не нужен.

Однако на данный момент наши цели совпадали. Мне нужно было покинуть Междуречье. И ему нужно было сбежать отсюда, чтобы выжить. Мне надо было пропасть из поля зрения семей, и царю тоже. Мне надо было набраться сил, усилить своё войско и укрепить позиции в обществе. И царю на первом этапе требовалось нечто похожее.

Мы оба мечтали выбраться из Ас-Арахаманы, добраться до некой базы и, для начала, укрепиться там. Однако наши пути не обязательно должны пересекаться. Я грезил сбежать, чтобы основать что-то новое, со своими порядками и законами. Царь же мечтал вернуть старое и изменить его так, чтобы получилось, наконец, что-то путное. Мы не были конкурентами. Во всяком случае, пока.

И, конечно же, я не был против того, чтобы на трон Ас-Арахаманы, вместо Эрегихона, со временем вернулся нынешний царь. На этот раз во всей полноте власти.

Оставался последний вопрос… Самый важный. Для меня, да и моих людей. Жаль, решать его приходилось мне лично. А вопрос был простой: надо ли помогать царю?

Я задумался, глядя на всё более близкий берег Междуречья… Ещё раз прикинул «за» и «против». И, наконец, ответил себе. Причём дуэтом с внутренним голосом:

«Нет»

Такое единодушие у нас редко случалось. Но в этом вопросе оно было понятно. Помогать царю — значит, в любом случае, лезть в политику. А я в ней, как рыба в песках. Нет во мне нужных качеств. Не было в прошлой жизни, и нет в этой. Может, и появятся со временем. Я ведь собираюсь школу шептунов организовать. Однако мне нынешнему в политике делать нечего. Сожрут.

К тому же, помощь царю может превратить меня в его же соперника за власть. И вот оно мне надо? Если я прав, этот человек собирается «сожрать» всю аристократию Края Людей, даже не подавившись. Его, такого умного и расчётливого, с детства готовили править людьми. Нет, этого мне не надо. Совсем не надо.

А значит, оставалось набросать в уме завершающие штрихи плана. Плана по бегству с моими людьми из Междуречья, когда, наконец, придёт срок.

И для начала надо было отправить своих в два места. Первым был, конечно же, наш посёлок. Следовало предупредить людей о скором отбытии. Чтобы были готовы уходить по первому же зову.

И нет, это непростая задача. Абы кого с ней не отправишь. В посёлке сейчас почти двадцать тысяч человек. Мужчины, женщины, дети, старики. И всех их надо безопасно доставить в место, которое я укажу. Да и путь придётся рассчитывать своими силами. Я ведь пока не знаю,