Тринадцать поэтов. Портреты и публикации - Василий Элинархович Молодяков

что я жив-здоров (последнее – весьма условно), и тем, что Вы познакомились со мною, Вы, я так понимаю, обращаетесь ко мне как к «связующему звену» между Вами и моим покойным отцом. Сердечно благодарю Вас и за него как автора заинтересовавших Вас поэтических произведений, и от своего имени.

После этого, своего рода «лирического», вступления – перехожу к вопросам, Вас интересующим.

Выполняя обещанную Вам работу, я установил, что имеется 168 стихотворений моего отца, которые не вошли в сборник, изданный в 1900 г., и посмертный сборник, составленный П. П. Перцовым в 1939 г.

Стихотворения эти относятся к трем периодам: I – конец XIX века (1887–1889 гг. (так! следует: 1899 – В. М.)), II – начало XX века (1900–1914 гг.) и III – 20-е и 30-е годы XX века (1925–1934 гг.).

Стихотворения первых двух периодов (I – 28 и II – 35 стихотворений, из них 4 переводных) сохранились в виде вырезок из газет и написанного папой от руки сборника из 21 стихотворения (14 из которых вошли в сборник 1900 г. и 2 в посмертный сборник 1939 г.), стихотворения третьего периода (105 стихотворений) – в черновиках, написанных самим отцом на пишущей машинке, некоторые с собственноручной правкой от руки, и часть в виде черновиков, написанных автором от руки.

Указанные 168 стихотворений, разбитые по трем периодам, а внутри периодов расположенные в хронологическом порядке, я отдал перепечатать в виде второго посмертного сборника[1].

Параллельно мною составлен алфавитный указатель всех поэтических произведений моего покойного отца, который также переписывается на пишущей машинке.

Как только сборник и перечень будут готовы, я незамедлительно вышлю один экземпляр Вам.

Кстати, не знаю, обратили ли Вы внимание на то, что в сборнике 1939 г. одно папино стихотворение помещено дважды. «Не говори, что ты устала…» включено в цикл «Миги» (стр. 19) и второй раз – в цикл «На склоне дня» (стр. 45)[2].

Для Вас мною приготовлены экземпляры изданных стихотворных переводов отца, а именно: «Героини» Овидия (1902 г.), «Три поэта византийского ренессанса» (1906 г.), «Аякс» Софокла (1910 г.), «Три комедии Аристофана» (1914 г.), «Старейший памятник польской поэзии» (1927 г.). Из поэтических переводов папы у меня нет второго экземпляра только книги «Из Гомеровских гимнов» издания 1899 г. (содержащей переводы 19 гимнов на 53 страницах, из которых два гимна включены были П. П. Перцовым в сборник, вышедший в 1900 г.).

Если Вам нужны перечисленные издания, я вышлю их Вам вместе со сборником и алфавитным указателем[3].

Если же у Вас нет сделанных моим отцов переводов Гомеровских гимнов, придется дать перепечатать на пишущей машинке книгу «Из Гомеровских гимнов». Предварительно, полагаю, надо будет посмотреть, не вошли ли какие-либо из этих переводов в сборник «Гомер в русских переводах XIX и XX веков», составленный Ягуновым (так! – В. М.) и вышедший в 1964 г. [4].

О некоторых трудностях в установлении даты написания значительной части папиных стихотворений, а также о том, какие «метаморфозы» произошли с папиным переводом комедии Аристофана «Лягушки» при включении его в юбилейное двухтомное издание комедий Аристофана, напишу Вам в следующий раз[5].

Жду Вашего ответа.

Всего лучшего!

Уважающий Вас

П. Шестаков

Машинопись, подпись – автограф.

1. «Второй посмертный сборник» составил второй и третий тома машинописного собрания стихотворений Шестакова.

2. В первом томе машинописного собрания стихотворений отца, включавшем сборник 1939 г., П. Д. Шестаков оставил стихотворение в разделе «Миги».

3. Прижизненные издания переводов Д. П. Шестакова в архиве и библиотеке Долгополова не сохранились.

4. Ошибка автора: речь идет не о сборнике переводов, но о монографии: Егунов А. Н. Гомер в русских переводах XVIII–XIX веков. М.—Л., 1964. Переводы Шестакова в ней не рассматриваются.

5. Очевидно, П. Д. Шестаков не исполнил это намерение; о чем идет речь, неизвестно. В издание: Аристофан. Комедии: В 2 тт. М.: ГИХЛ, 1954 – включены «Лисистрата» в переводе Шестакова «под редакцией Ю. Шульца» и «Лягушки» в переводе Ю. Шульца.

7.

23 марта 1970

Многоуважаемый Леонид Константинович!

Не могу согласиться с тем, что нет причин, оправдывающих Ваше молчание.

Разве большая Ваша занятость, особенно в соединении с болезнью Вашего ребенка, не уважительная причина?

Во всяком случае, я считаю, что такие обстоятельства могут извинить гораздо большее, чем простая задержка с ответом на письмо.

По собственному печальному опыту мы с женой знаем, как «накидываются болезни» на ребенка, когда после домашней «изоляции» он попадает в детский коллектив: с нашим сыном это случилось в пятилетнем возрасте, когда он стал посещать детский сад.

Кстати, Ваша двухлетняя дочурка «выступила на моей стороне» в моем с женой споре. Жена утверждала, что Ваши письма свидетельствуют о такой воспитанности и тонкости восприятия их автора, которым может обладать только старый петербуржец. Я, соглашаясь с оценкой писем, утверждал всё же, что мой корреспондент – человек не старый.

Перепечатка на пишущей машинке второго посмертного сборника папиных стихов, о котором я писал Вам, по ряду причин, от меня не зависящих, задержалась; я не имею этого сборника в перепечатанном виде до сих пор.

Поэтому я задержался и с ответом на Ваше последнее письмо (от 1 марта с. г.). Мне хотелось послать Вам неизвестные еще Вам папины стихотворения. Ведь у Вас может появиться возможность и желание с ними познакомиться. Да и у меня что-то слишком часто стали повторяться инфаркты миокарда. Так что лучше, пусть экземпляры всех имеющихся стихотворений отца будут и у Вас.

Убедительно прошу Вас не считать мое предложение выслать Вам в ближайшее время перепечатываемый сборник уклонением от личной встречи с Вами. Такое предположение было бы совершенно ошибочным. Я с удовольствием встретился бы с Вами, познакомился лично и побеседовал бы обо всем.

Вскоре я получу перепечатанными 168 стихотворений отца (условно называемые мною вторым посмертным сборником его стихов) и, если Вы разрешите, пришлю их Вам вместе с алфавитным перечнем всех папиных поэтических произведений.

Пока же я возвращаю Вашу вступительную заметку к посланным в редакцию журнала «Дальний Восток» стихотворениям отца.

Относительно строк, подчеркнутых в тексте карандашом, мне хочется сделать некоторые замечания[1].

1) Я не уверен в обоснованности утверждения, что перевод «Гомеровских гимнов» – единственное, что ценил отец из всего написанного им в стихах и что перевод этот сделан отцом в студенческие годы. Мне кажется более правильным было бы написать: «Уже став профессором, из всего написанного им в стихах он внес в список своих трудов только перевод “Гомеровских гимнов”, изданных в 1899 г.».

2) Дед мой П. Д. Шестаков не был профессором ни до, ни после того, как он в течение почти 20 лет был попечителем Казанского учебного округа. Защита дедом в бытность попечителем автономии университета по уставу 1863 года вызвала резкое столкновение