Избранное - Чезар Петреску

дня?! Два года назад Матильда вздумала было продать дома и поместить деньги в государственные облигации. Хорошо, что она не сделала этого! Облигации с тех пор вдвое упали в цене, а недвижимое имущество вздорожало…

— …Из икринок выходят личинки, прозрачные, как стекло, — продолжал ученый профессор, разбалтывая на дне стакана холодный чай.

«Если умрет Матильда, надо будет всем надеть по ней траур и ехать в Яссы на похороны, — думала Елена Липан. — Новые расходы! — Взгляд ее все-таки смягчился, так как в полуоткрытую дверь она увидела Анни под руку с черноволосым юношей. — Как будто весьма симпатичный молодой человек. Только не слишком ли он привержен танцам и прочим развлечениям… Впрочем, до женитьбы все они таковы. У Анни достаточно воли и такта, чтоб удержать мужа дома. Все зависит от тактичности жены. А Анни обладает непревзойденным врожденным умением устраивать домашний уют — она унаследовала это от матери».

И Елена послала дочери растроганный взгляд через столы и головы — к буфету, где партнер Анни протягивал ей в эту минуту высокий бокал с напитком всех цветов радуги.

Анни отведала и, смеясь, скорчила гримаску.

Засмеялся и молодой человек.

— Все зависит от привычки, — объяснил он. — У меня есть более сногсшибательный рецепт: «Коктейль Саратога». Полстакана коньяка, полстакана вермута, несколько капель горькой настойки, несколько капель кюрасо. На донышко — две маслины. Выдержать третьей порции никто не может… Но настоящий, несравненный и непревзойденный маэстро коктейлей — это Том. Алло! Том!

— Алло, Скарлат!

Том подошел, скользя по паркету и держа за руку одну из трех племянниц госпожи Эльвиры — Лолу, Лулу или Лили; кого именно, Анни хорошенько не разобрала.

Юный Том, как и его приятель Скарлат, казалось, был скроен по образцу и подобию картинок из лондонских великосветских журналов. Чистейший и наиподлиннейший английский стиль, даже в превосходной степени. Представляясь, — опять-таки в самой подлинной сверханглийской манере, — он вздернул руку Аны вверх, затем рванул вбок, встряхнул и снова выпустил.

— Я как раз говорил, что ты — настоящий ас по части коктейлей, — объяснил Скарлат.

— О! — Том принял скромный вид и вздернул тонкие брови, выщипанные пинцетом. — Это обычная легенда, лживая, как и всякая легенда.

— Тебе совсем не к лицу скромность, Том, — упрекнула его Лола, а может быть, Лулу или Лили, в общем, одна из трех граций. — Не верьте ему! У него дома изумительный бар. Пойдемте как-нибудь к нему! Только ни слова тетушке! Это наши тайные эскапады!.. У Тома есть патефон, радио, бар в полном комплекте… Жаль только, что он не любит женщин. Он клянется лишь именами Андре Жида, Кокто и Оскара Уайльда!

Анни Липан покраснела и опустила глаза, хотя поняла лишь наполовину.

Лола, Лили или Лулу добавила с вызывающим взглядом:

— Хорошо, что мы мстим за себя! Умеем обходиться и без них!

Затем, освободившись от руки Тома и обняв Анни за талию, — быть может, чересчур крепко, — она шепнула ей на ухо:

— Поскольку я надеюсь, что мы станем друзьями, хорошими друзьями, разрешите дать вам дружеский совет. Бросьте этих паршивцев и уделите пять минут моему несчастному кузену Гуцэ!.. Смотрите, какой у него несчастный вид!.. Я замечаю, что моя тетушка уже с четверть часа посматривает на вас неодобрительно. Вы нарушаете ее проекты. А жаль! Мамочкин Гуцэ, как мы его называем, этот маленький, невзрачный Гуцэ будет очень удобным супругом. Посмотрите, как у него вытянулся нос от ожидания…

Гуцэ Мереуцэ действительно грустил в одиночестве, повесив свой длинный нос, напоминавший хобот. Танцевать он не умел; ни в его внешности, ни в разговоре не было ничего, что нравится женщинам; раскосые глаза, вытянутые к вискам, непомерно длинный и толстый носище; в этом зале, где все дышало весельем и возбуждением, он битых два часа неподвижно просидел на стуле, словно хмурый могильщик веселья.

Он непритворно и откровенно обрадовался, когда Анни Липан подошла и села рядом. Эльвира Елефтереску уже заранее настроила его, авторитетно заявив, что эта избранная ею девушка — именно эта и никакая другая — составит счастье его жизни. И Гуцэ сразу же влюбился в Анни.

Ему, приехавшему из заштатного пыльного городишка, где единственными представительницами прекрасного и слабого пола были неказистые работящие жены и дочери болгар и татар, Анни Липан показалась небесным созданием. К тому же, будучи весьма земным существом. Гуцэ сразу сообразил, что, устроив таким образом свою семейную жизнь, он навсегда обеспечит себе протекцию госпожи министерши, а тем самым прочное положение. Ана Липан означала не только будущую супругу, но и карьеру.

— Вы устали танцевать, барышня? — глупо спросил он, теребя пуговицы пиджака, не зная, куда девать свои некрасивые, весьма волосатые руки.

— Вовсе нет! — высокомерным тоном ответила Анни Липан, глядя на него через плечо. — Я отнюдь не устала. Наоборот, я пришла пригласить вас потанцевать, видя, что вы не…

— К сожалению, я не танцую, — признался Гуцэ, устыдясь сего недостатка, и в тот же миг с отвращением упрекнул себя: «Не так, дурень! Разве так отвечают будущей невесте! Надо было сказать: «Впервые в жизни, мадемуазель, я действительно жалею, что не брал уроков танцев, как прочие счастливые смертные в этом зале».

Сознание своей неизлечимой неполноценности в искусстве беседы окончательно выбило Гуцэ из колеи, и он замолчал, продолжая дергать одну из пуговиц.

Ана Липан холодно и высокомерно разглядывала его сквозь полуопущенные ресницы. Так это, значит, и есть предназначенный ей супруг? Какое право имеют они навязывать ей на всю жизнь этого неотесанного, нелепого урода. Был бы у него, по крайней мере, другой нос… да хоть бы знал, куда девать руки!

— Вы давно живете в Бухаресте? — спросила она, чтобы сказать что-нибудь.

— Меня перевел сюда дядя Джикэ два месяца назад. Я после окончания войны все время оставался в Добрудже, там мне отчаянно надоело! Можете себе представить, барышня, ведь я до сего времени никогда не бывал в Бухаресте!