Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

дружбе писателей будут или нет? Нет её у нас – каждый хрюкает возле корыта, которое ему подсунули, никто не отдаст этого корыта без боя. Это честно. Есть люди честные, открытые. К ним принадлежишь вот ты, Грешневиков! К ним принадлежит Гарька Корольков. Ну, ещё я наберу тебе с десяток таких же «дураков», не рвущихся к корыту. И всё. Народ развращен деньгами, не заработанными, премиями не заслуженными, орденами просто навешанными. Такова система наград и корыт открывает путь не лучшим, а худшим, но способным хрюкать по любому заказу.

Скажи, пожалуйста, вот зачем я беспокою тебя с антиалкогольной темой? А только для того, чтобы хоть кому-то помочь, чтобы помочь, может быть, такому же вот мальчишке, каким был ты, чтобы хоть он понял, в чём наша беда. Я вот думал тут о возвращении на радио, но посмотрел, что там сталось с людьми, и убежал – все спились, всё худшее, что было, поперло в руководители, никому никакого дела до детишек – все только о своем животе. Делать-то передачу там не с кем – ведь делаю-то её не я один, а ещё и редактор, ещё и режиссер и т. д. И от них зависит, что выйдет в эфир, сохранят они моё слово или нет? А сегодняшним тамошним работничкам доверить там ничего нельзя.

…Ну, Толя, пока и всё. Я что-то замотался тут, пишу с ошибками – машинку совсем не чувствую.

В Москве пока тишина во всех отношениях. После прихода в Москву нового начальства то ли растерянность в стане врагов, то ли перегруппировка. Посмотрим. Очень ждем, кто возглавит в стране культуру, науку, идеологию. Но пока только ждем.

Низкий поклон Гале. Пусть тебя строжит побольше, а так ты парень ничего – честный! Делаешь ты всё правильно, так и жми, только не уезжай из Борисоглеба. Это приказ!!! Меня очень интересует, наблюдается ли какая реакция у вас в лучшую сторону – я ведь Лигачеву Е. К. писал и очень просил помочь району.

Пиши, Толя, – и почаще. Надо переходить в атаку, но пока не в районе (т. е. в районе не очень сильно). Долби «Молодую гвардию».

Что-то молчит Пирожков. Я его и с Новым годом поздравил, и пр. Может быть, напугал я их там слишком, или ему за меня попало. Ну, вот и всё. Пиши.

Твой А. Онегов.

18 января 1986 года.

Здравствуй, милый Толя!

Пишу тебе перед самым отъездом из Москвы – дошел здесь совсем, вот и бегу в деревню, к озеру, к весне – в этот раз она меня опередила.

Сил у меня нынче остается только на утренние час-другой, а там либо спать, либо кофе пить, чтобы после кофе всё равно ползать по дому как осенние мухи по стенам. Уезжаю до мая. Приеду, постараюсь, к тебе заглянуть. А пока не ответил даже на твои алкогольные вопросы. Прости – было всего очень много, пришлось много разговаривать по разным просьбам-письмам, пришлось восстанавливать перед съездом прошлую общественную инициативу, которую в Москве придавили. Сейчас выразился по поводу московской писательской организации – определил, что она больна, нравственно ущербна. Вот уеду, а без меня будут разбираться – и т. д., и т. п.

Весьма грустно принял я положение с алкоголизмом – сейчас всю инициативу в этом деле отдали обществу борьбы за трезвость, а они чуть ли не под ружьем загоняют людей в общество. Мы туда не идем, считая его руководителя, вице-президента Овчинникова человеком негодным, и т. д.

На 1986 год будут замедлены темпы снижения производства алкоголя. Прошлый год (полгода) дали минус 9 млрд руб. Если таковые темпы сохранять, то 1986 год дал бы минус ещё 18 млрд руб. Было предложение: компенсировать эти потери путем изъятия денег у нынешних миллионеров (в Москве, утверждают, миллионеров около 45 000 человек). Но эти мероприятия показались, видимо, слишком революционными.

Сейчас наступают летние каникулы – пусть наши руководители придут в себя после съезда. До осени будет время посмотреть, нужна или не нужна дальше общественная инициатива (пока от неё в вопросах общественной жизни всячески отмахиваются).

Ну, а теперь о Машовце и твоей рукописи. Толя! Надо сделать всё так, как Машовец тебе писал. Всё сделать, что считаешь нужным, сделать. С чем не согласен, аргументированно возразить (на каждое замечание отдельно). И всё это вместе послать на имя Н. П. Машовца. Сделать это ты обязан, ибо уже много энергии потрачено на всё это. И не тобой только.

Я вот только что отнес 15 страниц ответов на редзаключение издательства «Современник». Там редакторша умудрилась при двух отличных рецензиях написать отрицательное редзаключение, обозвав мою работу «не выстроенно сюжетно записками охотника, рыболова». Возражал аргументированно, хотя делать этого не хотелось. А как быть, когда самые грязные места в нашей общественной жизни, это редакции. Я вот тебе говорил о «Русском лесе»… Два года я его снимал, подобрал фотографии, истратил кучу денег на пленку «кодак», на проявление. А договора всё нет. Машовец грозится выгнать с работы Антипину за то, что не заключает со мной договор, а у Антипиной какие-то свои планы на жизнь – ей «Русский лес» не нужен. А ЦК ВЛКСМ всё утвердил. Вот тебе и сказка.

Так что нам эту грязь надо ещё расхлебывать.

И не очень сходи с ума – надо, повторяю, аргументированно со своей позиции ответить на все замечания рецензента и редакции, прямо по пунктам. Мол, от меня требуется то-то. Я с этим согласен и исправления сделал, сократил там-то и т. д. Далее, от меня требуется то-то, а я не согласен потому-то и т. д.

Ну, вот, Толя, вроде и всё пока. Пиши. Я скоро вернусь, а с рукописью не тяни – лето время трудное для авторов. С Машовцом связь не теряй.

Приеду, на алкогольную тему тебе напишу.

Я ведь твой должник за книги, которые мне привез твой друг. Долг помню. Но есть такая просьба, Толя. Вот-вот «Современник» выпустит книгу «Былины» (составитель Калугин). Сигнал уже был. Я книгу заказал в нашей «Книжной лавке», но там, как в лавочке, могут и забыть. Посмотри, если будет, купи мне, пожалуйста, м. б., даже два экземпляра (но это – крайность).

Вот пока и всё. Низкий поклон Гале – как мне с ней, с трезвым человеком, поговорить охота. Привет детишкам. Пиши мне на Москву. Удачи и побед. Во всём.

Что нового? Как работают наши первые (районный и областной)? А с переброской рек пока всё-таки мы победили!

Толя!