Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

Сегодня писал разгромную рецензию на книгу для детей Д., которую я сам и переиздавал (там в тексте и написано: переиздание А. Онегова). Отдал в «Наш современник».

Ну, вот пока и все. Пиши. Послал тебе пьесу и книги, и ещё письмо с газетой, и адрес Ф. Абрамова (он для меня так и не умер).

В Москве (в отделении писателей) отказали в командировке (творческое, ежегодное) – говорят: все деньги истратили на Съезд писателей. Толя! Вот-вот выйдет новый сборник «Писатель и время». Увидишь, купи мне два экземпляра. Хорошо? Обнимаю. Твой Онегов.

Нос не вешай! Мы победим!

20 июня 1986 года.

Открытка

Толя! Милый!

Пошли газету Петру Петровичу Дудочкину… Ему будет очень приятно. И откликнется старик.

Газету отдал и Викулову в «Наш современник».

А. Онегов

31 января 1987 года.

Толя, милый, здравствуй!

Пишу с просьбой: пришли газетку – у меня вчера все стащили… Просили ребята из «Правды». Сколько можно.

Я тебе писал о Дудочкине – задружись с ним, для тебя это будет толчок. Дудочкина знают, интеллигентен. К тому же он краевед! Всё понимает. Он прост, доступен. Это люди!

Дружба с ним будет для тебя куда полезней, чем связи с Бочарниковым и Васильевым. Пригласи что-то прислать тебе в газету. Дудочкин П. П. старый, мудрый газетчик. Это история нашего с/х.

Пиши!

А. Онегов.

Толя! Похвали Костю Васильева за стихи!

Здравствуй, дорогой Толя!

…Победы даются не атаками (атака – это завершение боя), а подготовкой всего боя. Вот когда твои «резкие материалы» пойдут в «Советской России», вспомни, что до этого в той же «Сов. России» не по разу писали ещё более резкие материалы знакомые тебе П. П. Дудочкин, А. Онегов и пр. беспокоящиеся за народ, землю. Вспомни и пойми, что твой ручеек потек лишь потому, что ту же и «Сов. Россию» уже подняли, как плот, реки – напор той же московской общественности, которая шлет и шлет в «Сов. Россию» свои не менее резкие материалы. Вот таким… невидимым потоком и разрушаются шлюзы, вот такие потоки и дают ход ручьям и ручейкам. Так же и по другим газетам и прочим местам. Это и есть подготовка боя-битвы. Подготовка базы. Станут того же Чикина за тебя сечь, а он ответит: «Посмотрите, какая лавина писем шла до этого. Так что прикажите Дудочкина печатать?» «Нет, лучше Грешневиков. Дудочкина нельзя. Это для него трибуна. А с ним надо повременить – его ещё совсем недавно в партии восстановили. А то ещё вспомнит вслух, как бульдозеры у него домик снесли, чтобы не критиковал начальство и т. д.».

Вот, Толя, и все наши объяснения по поводу твоих обвинений в том, что, мол, вы «сталперы» не перестраиваетесь, что вы, мол, захватили всё и нас, молодых, не пускаете. А мы такие, мол, пожить хотим (это твои слова). Что же касается романа П. Дудочкина, то скажу лично от себя: романиста Дудочкина я не знаю, а публициста – очень ценю.

А. Онегов.

6 апреля 1987 года.

Сотрудничество Петра Дудочкина с нашей газетой «Новое время» укреплялось с каждым месяцем. И мы были признательны Онегову за знакомство с ним. Жители района так привыкли к его статьям и новеллам, что считали его земляком, а некоторые принимали его за внештатного сотрудника газеты. Впрочем, так было и с Онеговым. Стоило тому в течение года опубликовать у нас пару десятков материалов на самые разные злободневные и лирические темы, как он стал во многих домах борисоглебцев родным человеком.

Понимая, что слово Дудочкина находит отклик у людей, вызывает у них должное уважение и приводит к дискуссиям, я всё чаще публиковал его статьи о необходимости трезвого образа жизни. Вряд ли кто из других писателей получил бы право высказать своё мнение на эту непопулярную тему, а уж тем более вряд ли кто из читателей обратил бы внимание на подобные статьи, но для Дудочкина здесь делалось исключение. К примеру, большая статья «Трезвость в законе» печаталась в нескольких номерах газеты, с продолжениями… И читатель ждал её, обсуждал, присылал в редакцию одобрительные отзывы.

Один фрагмент этой статьи считаю необходимым обнародовать, так как он является ярким свидетельством того, почему между автором и читателем устанавливалась неформальная связь.

Дудочкин знал, что только реальные примеры из жизни простого народа будоражат общественное мнение, потому писал, обращаясь к ним, писал открыто, честно:

«Стоит ли удивляться, что, копируя поступки героев, малыши с детства играют в разные встречи с выпивками, уже в эти минуты готовя себя к возлияниям отнюдь не безобидным, а то и к обыкновенному пьянству, рядом с которым всегда стоит трагедия.

Приведу целиком письмо, которое я получил от давнишнего своего друга Дмитрия Ивановича Смирнова из села Глебово Старицкого района Калининской области. Дмитрий Иванович – старожил тех мест, там родился, вырос. Уезжал из своего села на несколько лет лишь дважды – когда учился в институте и когда воевал. Сейчас он учитель Глебовской восьмилетней школы, депутат сельского Совета. Вот оно, его искреннее письмо». И далее:

«Дорогой Петр Петрович! Весь четвертый квартал прошлого года у нас, в старицких магазинах, почти не было вина и водки. Несколько недель подряд вообще это зелье не продавалось. Если бы вы знали, как сразу, прямо на глазах, похорошела жизнь. Работа у всех спорится, техника исправна, в семьях лад и радость. Довольны руководители колхоза, что четко выполняются все производственные задания. Дети снова потянулись к своим отцам, увидели их доброту и заботу. Женщины – на седьмом небе от счастья. По долгу своей работы, по зову партийной совести мне часто приходилось бывать в бригадах, на фермах, беседовать с колхозниками. В минуты откровений-бесед узнаешь человеческую душу, думы, заботы. Особенно много забот у колхозных женщин: работа, дети-дошкольники и школьники. И как тяжело, если муж – пьяница. В канун Нового года я с очередной своей беседой приехал в деревню Шилово. Лошадь остановил у дома Филимоновых. Супруги Надежда и Владимир – мои бывшие ученики, а теперь сами воспитывают двух детей-школьников. Володя что-то “колдовал” над коробкой скоростей своего трактора “Беларусь”. Надя только что пришла со скотного двора. Мать Володи, свекровь Нади, расставляла на столе чашки; у стенки на столе булькал самовар. В передней половине крестьянской избы Миша и Вера смотрели какой-то детский фильм по телевизору из жизни братьев Гримм. Приятно переступить порог дома, в котором живет трудолюбивая, дружная семья. Но всегда ли в этой семье уют и спокойствие?