Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

оскорбляем. Красота – это и травинки у нас под ногами, и бабочки на ярких соцветиях, и птичьи пересвисты. Животные и растения всегда рядом с нами. Они порой навязчиво стремятся к нам. Мы же не замечаем их шаг в нашу сторону и этим равнодушием сами себя удаляем от прекрасного».

Другой эпизод поддержки книги Онегова «Школа юннатов. Твой огород» обернулся не серией газетных рецензий, похвал и призывов украсить свой участок земли, сделать его полезным, жизнеспособным, а весьма серьезной и ответственной акцией. Педагоги из школы поселка Юркино решили вместе с нашей редакций газеты выдвинуть данную книгу на Всесоюзный конкурс детской книги. Произошло это после того, как писатель Онегов провел несколько встреч с читателями сельских библиотек, а в районной газете были опубликованы теплые отзывы о значительном литературном произведении, воспевающем труд на земле и предоставившем неоспоримые доказательства того, что всё начинается с земли – богатство государства, красота родины, лучшие качества в человеке рождаются из воспитания любви к труду в саду и огороде.

Мы выполнили все условия конкурсной комиссии – подготовили все требуемые документы, собрали сотни отзывов как простых читателей из деревень, так и крупных авторитетных ученых со значительными степенями, выслали две книги писателя… Одну из главных рецензий, имеющих располагающий характер и пробивную силу, написал Георгий Корольков. Надо отдать должное – тот отзыв, опубликованный прежде мною в газете на целую полосу, был выстрадан автором десятками бессонных ночей, сотней выпитых чашек бодрящего кофе и, как говорится, кровью и потом.

Мне казалось, что эта рецензия обязательно пробьет толстую, жирную кожу чиновников и завоюет их внимание. Я был почему-то уверен, что лучше тех слов и образов, что нашел Корольков для представления на суд государственной комиссии книги «Школа юннатов. Твой огород», трудно было подобрать и высказать. Даже свой содержательный отзыв, пропитанный гордостью, любовью к труду писателя-натуралиста, я не ценил так высоко, как его.

Он писал: «Когда сам не причастен к труду в огороде, радости не ощутишь, наоборот, всё, что дает земля, будешь воспринимать как должное. Покажется тебе, что брошенная в землю картофелина, семя, стебелек рассады, непременно должны дать плоды так же, как родит, дает плоды лес. И не увидишь, не почувствуешь той разницы, что на огороде человек как бы соревнуется с природой, даже нет, помогает ей силой своих рук, ума и души. И вот результат сотрудничества – цветущий сад, богатый урожай! Огород – это поистине святое место, где совершается великое чудо преобразования земли, где под влиянием чудес, происходящих в мире Земли, преображается человек. Это одно из немногих мест, где труд и любовь рождают в душе песню искреннюю, чистую, звонкую».

К сожалению, кожа у чиновничьей братии в комиссии в Москве оказалась толще, чем у слона – они не только не дали призового места нашему выдвиженцу, но не удосужились даже сообщить нам о своей позиции. Мы с Корольковым обсудили неудачу и пришли к выводу, что виной всему был не творческий дар писателя, а равнодушие чиновников к самой природоведческой литературе.

Неудача расстроила нас лишь на один день. На другой мы вновь впряглись в борьбу за природоведческое воспитание и образование, чему посвятил свою жизнь наш учитель. Никто не мог отменить нашу уверенность и твердость, что Анатолий Онегов – писатель великий, человек глубоко и разносторонне образованный, отличавшийся душевной щедростью, удивительным вниманием к людям.

Корольков жил в далеком и незнакомом для меня городе Огре в Латвии. Связь с ним в годы «перестройки», проводимой тогдашним Генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачёвым, начала пробуксовывать – то письма пропадали, то бандероли вскрывались. Великая страна незаметно сползала в пучину потрясений и распада. Интуиция Анатолия Онегова, а он много общался с представителями политических кругов разных республик, подсказывала, что всё кончится плохо и надо спасать Королькова. Скорее всего, подобными опасениями жил в бушующей сепаратистскими страстями Прибалтике и сам Георгий, иначе он не писал бы учителю пессимистических писем. После них Онегов сначала просил меня спасти его от хандры, а затем уговорить на переезд ко мне на борисоглебскую землю.

В который раз я удивлялся линии поведения Онегова, его неудержимой страсти во что бы то ни стало помочь ближнему, защитить его от недругов и житейских невзгод. Мне были известны писатели с пылким чувством к своим друзьям. Всегда поражало их откроенное любование сильными и цельными натурами… Но приходила беда, и эти инженеры человеческих душ уходили в сторону, бросали друга один на один с неразрешимой проблемой. Такие грехи и немощи не были свойственны Онегову. Кроме слов поддержки, он выходил на реальную подмогу друзьям. Порой у него самого накапливалась куча проблем, и чиновники доводили до больничной койки, но он отказывался думать о себе, предпочитал протягивать руку помощи другу. Сколько своих лучших дней и недель он отдал в обмен на несчастие других… Нещадно тратил и здоровье, и творческий заряд – лишь бы рядом никто не страдал. Потому мы, ученики Онегова, любили его за искренность, порядочность и сердечную чистоту. У него не было разлада между словом и делом.

Десять лет ушло у Онегова на то, чтобы издать в Москве книгу Георгия Королькова. Другой бы деятель культуры, решивший стать протеже своему ученику, при первых же чиновничьих бюрократических барьерах, при хамстве рецензентов сложил бы руки и отказался от намерений выпустить в свет произведение никому не известного автора. Но Онегова отказы лишь впрягали в борьбу, укрепляли в вере, что книга достойна издания, она нужна в деле природоведческого просвещения, и потому победа будет за ним.

И вот в 1991 году, когда в России повсюду гремят политические и экономические схватки, народ нищает, власть больна слабоумием и трусостью, популярное издательство «Детская литература» наконец-то издает книгу Королькова «Доверчивая белка» стотысячным тиражом. Даже больше – тираж был обозначен в 150 тысяч. И удивительно – разошелся он молниеносно. У людей не было денег на хлеб, однако книгу покупали. Значит, она была нужна как лекарство для души, как глоток свежего воздуха. Мудрые родители давали детям читать книгу о природе с уверенностью, что она не перечеркнет их нравственные ценности и уроки, а наоборот позовет в мир доброго и прекрасного.

То была последняя детская книга о бережном отношении к природе в распавшейся на части некогда великой державе. В ней всё было под занавес – и культура издания, и чудесные рисунки в реалистическом исполнении крупного художника-натуралиста Николая Чарушина, и, безусловно, сами рассказы – невероятно интересные, содержательные, глубокие по мысли и любви к братьям