Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

пока нет), посвященный земле-природе. Первый выпуск я вроде берусь составить. Там будет и литература, и очерки, и, главное, опыт людей, живущих до нас, – тут будут все твои сельские мастера с их секретами. Подумай об этом: коротенький рассказик (несколько страниц) о самом мастере, плюс основы его мастерства для подражания. Например, плетение корзин, выращивание помидоров, уход за лесом – это всё твоя работа. Тут и фото мастера должно быть, т. е. учить детей будет не некто составитель, а конкретный человек. Тот самый инициативный живой центр нашей жизни, о которых я тебе писал, а ты печатал в газете. Думай об этом и побыстрей, ибо собирать все придется до 1 марта. Сигнал дам, а от тебя жду темы подобных материалов, чтобы я что-то мог выбрать для первого номера.

Ещё мне хотелось бы от тебя получить рассказ о твоих боксерах – защитниках природы и тоже с фотографиями. Какой-то момент из ваших походов либо на Остров, либо по реке. Сделай рассказ хорошим очерком, подбери несколько фотографий и под фотографии хорошо поясняющие подписи. То есть, чтобы было ясно всё. Я придумал несколько рубрик – одна из них из М. М. Пришвина — «За волшебным колобком». Вот сюда ты готовь очерк о боксерах, пусть там будет всё – пусть с вас берут пример. Если всё будет хорошо, альманах выйдет уже в 1987 году, т. е. от сдачи материала до выхода проходит только год. Оперативность будет. Тираж очень приличный.

А рассказы о мастерах своего дела готовь в рубрику «Уроки мастерства» (пока так). Тут всё, как я тебе уже говорил – жизнь-судьба-талант мастера – это твой рассказ о прекрасном мастере, его фото, и не одно даже. И он, и как он работает, и возле него ученики. А дальше подробно (и с рисунками) о сути мастерства – мол, делай так же, как мастер. Только думай и пиши.

О книге твоей я помню – Машовца ещё не видел, но должен увидеть. Как увижу, буду оскорбленно говорить. Надо им набить морду за хамство.

Вот и всё. Пиши Гарьке – он что-то хандрит. От него в сборник возьму его записочки и тоже, видимо, с фотографиями. Есть и такая рубрика «Рассказы натуралистов», есть «Песнь о Родине». Как рубрики утвердят, так я тебе их отпишу. Давай работай, и не вешай носа, и детишек-боксеров не бросай. Нам с тобой надо много чего нынче наделать, иначе страна погибнет. Вот так вот.

Поклон низкий хозяйке Дома и Земле борисоглебской. Обнимаю тебя. Твой А. Онегов.

Ещё раз – за все спасибо. Пиши.

Толя, ошибки не правлю, ибо страсть не люблю читать свои собственные письма. А не потому, что тебя не уважаю!

21 октября 1985 года.

Здравствуй, Толя!

Получил одно твоё письмо (с третьей газетой), собрался на него отвечать, а тут приспело и второе твоё письмо с письмом доярки. На письмо доярки я отвечу чуть позже – надо подумать, чтобы ей всё было понятно. А тебе вот пишу.

Давай сначала про очерки. Очерк о ямщике хорош по мысли – тут целое кино, но вот что-то у тебя не случилось, не спелось, не вылилось сразу так, чтобы остановить человека (в данном случае меня). В «Табуретке» я вижу человека, а в «Ямщике» не вижу, а хочу видеть. Вот в «Поленнице» есть человек, да ещё какой, а ведь ничего не делает, сидит и колет дрова. Так вроде? А ты его увидел всего – весь он, без ног, в этих своих дровах! И ноги отняли, и здоровье отняли, а вот работу, старание, умение, знание, характер отнять не могли – это ведь у тебя прямо не спившаяся до конца Россия. Все отобрали, все подмяли прихожие иуды, а мы всё равно живы и свое большое дело, свою дорогу ведем туда, где у нашего народа только свет… И тут кулаками махать, Толя, совсем не обязательно. Учись у своей «Поленницы»! Победить сейчас можно только делом, терпением и делом.

Надо собирать людей, поднимать тех, кто отчаялся, кто отбился от рук, но в ком есть ещё свет, огоньки костра, как у той доярки, чьё письмо ты мне прислал. Там и путаницы у неё много, и отчаяния, и незнания нашей прежней жизни, но огонь есть, желание есть идти, добиваться, жить! Да плюнь ты на свой райком, но ребят-боксеров не отпускай. У нас вот в парке Измайлово, говорят, боевые татарские отряды тренируются, из татарской молодежи, так на всякий случай – уходят в лес и что-то там делают. И у тебя лес под боком. Собери ребят, поведи, найди им дело – в той же деревне шлагбаум поставить, чтобы деревню не уродовали, какой-нибудь старушке что-нибудь заметно сделать, дом рухнувший подремонтировать, чтобы не торчал покойником, речку приберечь и пр. Собери не только боксеров, и я к ним приеду, вместе куда-нибудь поведем. А лес, река – они всегда всех примут. Палатки себе заведите, жить в них и по зиме научитесь – и будет у тебя своя Республика. Раз – и развернулась она на Острове, раз – и встала она возле Редкошово, когда ту сносить начнут, раз – и пришла она к райкому: мол, дяденьки, гоните нам трезвый образ жизни и пр. Раз – и вышла она к особняку начальника, что, мол, вы тут делаете, когда старик-ветеран кое-как живет. Вот для чего Республика нужна, а не для жизни вне людей – это уже не Республика будет, а монастырь! Хотя и монастырь – это очень хорошо. Я бы тоже давно в леса жить ушел. А то сижу, дурак, сочиняю письма Е. К. Лигачеву, прошу то общественные издательства открыть, то разрешить миниколхозы на северах, то дать возможность сенокосить без кнута и палки. Не делают пока ничего, а ведь три года тому назад за такие письма не только на ковер вызывали, но ещё и на учет к психам ставили: мол, пишет и пишет – болен, мол, человек.

Жизнь стронулась и теперь её остановить нельзя. Остановим, совсем погибнем, сейчас многие только на вере и держатся – может быть, всё изменится к лучшему. А к лучшему, это не только колбаса в магазине по государственной цене, это – человек, вернувшийся на землю хозяином своего труда, вот тут-то и станет всё образовываться. И ты со своей инициативой будешь, ой, как нужен, ибо инициатива – это лучшее качество работы, а при человеке на земле от