Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

нашим меньшим. То был гимн природе, её красоте, загадочности, божественному совершенству. Написать такую полезную книгу мог только человек, преисполненный любовью к природе, постоянно наблюдающий за жизнью птиц и зверей. Корольков был подлинным натуралистом, скрупулезным исследователем тайн флоры и фауны.

То была победа Онегова, доказавшего, что истинная книга о природе, то есть настоящая природоведческая литература имеет спасительное значение не только для подрастающего поколения, но и для будущего страны, желающей жить в ладу с природой. А по большому счету эту победу следует считать и подвигом писателя-натуралиста Анатолия Онегова, ведь эта книга теперь всегда будет примером и ориентиром, какая литература на земле русской должна быть востребована в школах и институтах, чтобы воспитать экологически зрелую личность.

Вместе с уничтожением нашей большой Родины, именуемой Советским Союзом, окончательно погибла природоведческая литература. Что предрекал, отчего страдал, бился, обивая пороги издательств и пропагандистских отделов ЦК КПСС, писатель Анатолий Онегов, то и случилось. На полках книжных магазинов мертвым грузом лежат книги вроде как о природе, однако это лишь справочники и в лучшем случае компиляции, но не исследования тайн и загадок природы, не впечатления и поэтические гимны красоте и величию матушки-природы. Увы, журналы, несущие знания о природе, воспитывающие в человеке потребность любить и беречь нашу землю, такие, как «Муравейник» и «Человек и природа», были закрыты навсегда.

В те мрачные девяностые годы, когда на всех телеэкранах демонстрировались фильмы и репортажи, наполненные убийствами, грабежами, насилием, жульничеством, порнографией, я доставал из своей домашней библиотеки потрепанную книгу Королькова и раз в пятый читал детям рассказы о всякой лесной живности. Читал про черного дятла желну, который поселился в сгоревшем лесу. У меня к этой редчайшей магической птице в черном оперении и с красным хохолком на голове особое отношение. С детских лет я выслеживал её в лесу, вел наблюдения, собирал материал для будущей книги… И, конечно, любая информация о желне не могла пройти мимо меня. А тут вдруг друг-единомышленник из неизвестных мне прибалтийских лесов подает весточку – черный дятел встретился ему в сгоревшем лесу. Мы читаем вслух: «Отлетев на несколько взмахов, желна приникла к стволу сосны и тут же из живой птицы превратилась в черный, обгорелый сук, даже красный уголек тлеет на маковке. Что же привлекло её в этот выжженный лес? Не жареные ли короеды и древоточцы? Или предчувствие, что вся эта нечисть убереглась в толще обгоревших стволов и готовится переброситься на уцелевшие за лесной речкой деревья».

Когда я закрывал книгу, то вместе с детьми начинал искать секрет-загадку: а что делал черный дятел в сгоревшем лесу? Талант Королькова как раз и заключался в том, чтобы показать – природа таит в себе много секретов, умение их распознавать является интересным и полезным увлечением.

Онегов понимал, что выход Латвии из Советского Союза принесет горе семье русского писателя Георгия Королькова. Не помогут другу-единомышленнику ни его значительный талант, ни его старообрядческие корни и устои, ни писательские связи. Удаленность от России будет означать удаленность от издательских проектов. Перед ним просто-напросто будут закрыты все двери для публикаций, а тем более, для выхода книг.

Чем сложнее становились отношения между Россией и Прибалтикой, тем чаще Онегов писал письма Королькову, надеясь спасти его от хандры, тем чаще передо мной ставилась задача любыми путями сманить его на переезд в Борисоглеб. Но как можно уговорить человека поменять место жительства, если тот категорически против? Единственной палочкой-выручалочкой для него стало мое предложение публиковаться в ежегодном экологическом сборнике «Любитель природы», составителем которого я был почти десять лет. Лучшие страницы и объемы отдавались ему. И он исправно писал в сборник, и большое количество рассказов и новелл украшали его.

Переезд Королькова в Борисоглеб не состоялся. Онегов переживал неудачу, искал новые варианты помощи, писал согревающие душу письма. У него до последнего дня сохранялась надежда, что ему удастся собрать на моей родине его учеников-последователей, выбравших в жизни главный путь служения делу охраны природы, – Константина Лебедева, Георгия Королькова, Александра Шпиякина. К тому же он знал и поддерживал мою идею создать здесь Экологическую республику для детей. Прототипом этой «Республики» должна была стать та Зеленая республика, что была создана мной в школьные годы в деревне Редкошово. Мне тогда выпала честь быть её командиром. Среди множества наших забот, программ и деяний значились такие – лосиная столовая, садово-огородный участок, школьное лесничество, фенологическая станция. Главная цель Зеленой республики заключалась в природоохранной деятельности, в изучении её тайн, в создании системы детского экологического образования. Так как Онегов собирался тоже переселиться на жительство в одну из борисоглебских деревень, то тоже мечтал поработать на ниве экологического воспитания и образования в нашей Экологической республике.

С отказом Королькова поселиться в моих родных краях планы Онегова рушились. Тревога его за судьбу друга-единомышленника чувствовалась в каждом письме ко мне. Некоторые из них – образец искренних и бескорыстных отношений писателя с учениками.

Здравствуй, дорогой Толя!

Получил вчера твои письма – получил две газеты, одну тут же у меня украли активисты трезвеннического движения (зачем это им нужно, не знаю, но знаю, что собираются размножать, найдя тут что-то для своей агитации за трезвость и нравственность).

Так что, как видишь, трудился ты совсем не напрасно. Спасибо тебе большое-большое, да ещё мои ребята усмотрели, что публикация была в день моего рождения – так что и за это спасибо, хотя символами я себя никак не окружаю.

Всё получилось по уму – молодец ты, и не зря Иван Васильев советовал тебе пробиваться – талант у тебя доброго публициста. Поэтому я тебе и предложил в предыдущем письме диалог о жизни вообще. Давай, придумывай тему и вопросы, а следом, отвечая тебе, буду и тебе вопросы задавать. Да и свои вопросы ты рисуй широко, как раздумья-размышления со своими выводами: мол, я считаю так, а как Вы? Попишем немного и покажем в тот же «Наш современник» от нас обоих. Не бросай это дело! Такая идея заочных диспутов, заочных круглых столов мне недавно и пришла в голову. А пойти они могут, куда хочешь…

Толя, у меня к тебе просьба – нельзя ли достать ещё где такие же газетки? Я хочу Викулову в «Наш современник» показать, в «Сов. Россию». Ребята собираются эту газету отправить в ЦК. Если сможешь, пришли, хорошо?

Я же болею – дают больничный лист, теперь сидеть дома до 28 октября. Лешка тоже кашляет – сидит дома. Но настроение боевое, в «Молодой гвардии» собираются под нашим контролем издавать альманах-ежегодник (названия