Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

Нет, не всегда. Такое спокойствие здесь царило только последние три месяца прошлого года. Надя в присутствии мужа сказала: “Не стало вина в магазинах, и наши мужики совсем другими стали. У них теперь есть время и своими делами заняться, и нам помочь, и с ребятами поиграть. Как хорошо и приятно жить, в семье мир и согласие. Спасибо тому, кто запретил в старицких магазинах продавать вино и водку”. В последних словах 32-летней женщины я уловил большой смысл: счастье и благополучие своей семьи они видят только при трезвой жизни. Но недолго длилось это счастье в доме Филимоновых, быстрокрылой птицей оно улетело, лопнуло, как мыльный пузырь, по той же старой причине: под Новый год опять завезли в магазины и вин всяких, и водки. Жизнь как-то снова сломалась, пошла наперекосяк, с перебоями в делах, с руганью, с похмельной тоской. 9 января тракторист Воробьев спьяну испортил мотор нового дизельного трактора, сам чуть не замерз. Если бы совсем прекратить продажу алкогольных напитков! Трезвое общество способно справиться с любыми трудностями, а пьяное только трудности увеличивает. Я – за “сухой закон”! До свидания, Петр Петрович, крепко жму руку. Ваш Дм. Смирнов».

Если крепкие дружеские отношения у Анатолия Онегова с Петром Дудочкиным сложились на ниве писательского труда, публицистики, общих подвижнических дел, то с Валентином Белоусовым, ещё одним борцом за народную трезвость, всё было гораздо проще. Тот был не только лесничим из поселка Юркино нашего района, но и руководителем известного клуба трезвости «Луч надежды». Походы в лес помогали понять друг в друге, насколько они едины в служении делу охраны природы, ну а реальная борьба против пьянства служила примером для других, выковывала характеры, сближала, давала шанс на победу.

Онегов на многих встречах в разных аудиториях непременно подмечал, что неоценимую помощь в становлении трезвеннического движения в стране оказывал ему именно Валентин Белоусов. Создать в поселке, где основное население – работники лесопункта, уходящие после тяжелого труда в запой, настоящий клуб трезвости мог только сильный и талантливый человек. Чтобы отвлечь человека от бутылки, нужно было ему что-то предложить… Причём, на основе личного примера. И не только предложить, но и увлечь, разбудить в нём дремлющие таланты, открыть дорогу в мир доброго и прекрасного. Белоусову удалось собрать команду единомышленников. Ему поверили односельчане. За ним пошли. Онегов видел и знал в лицо тех жителей поселка, которые отказались от употребления спиртного, и в общении с ними весьма высоко ценил подвиг местного лесничего.

Меня всегда поражала готовность Онегова по первому зову Белоусова приехать с лекциями и беседами в клуб «Луч надежды». Он настолько верил в его правое и справедливое дело, что порой жертвовал как своим творчеством, так и поездками по стране. Дело было даже не в познавательных и интересных мероприятиях клуба, в знакомстве с удивительно талантливыми жителями сел и деревень, которых невозможно было не полюбить, а в том, что активисты этого клуба бросили вызов опасному злу. Не только в районе, но и в области они первыми поднялись на бескомпромиссную борьбу с зеленым змеем, не требуя ни славы, ни денег. А он одним из первых сделал это в стране, вступил в схватку тогда, когда все остальные деятели культуры решили отмолчаться и отсидеться в стороне. Многие писатели разделяли стремление правительства побороть народную склонность к спиртному, но почти никто из них не встал на тропу борьбы за народную трезвость, и даже не смогли сами отказаться от алкоголя. И тут для Онегова важна была открытая и честная деятельность Белоусова и его команды, которую он постоянно транслировал и пропагандировал среди московской элиты, желая пробудить у неё совесть, подтолкнуть к поддержке инициатив снизу.

В своих письмах ко мне Онегов редко пропускал возможность передать привет Белоусову. Так получилось, что этот народный трибун и подвижник вошел в его жизнь навсегда. Их дружба протекала на моих глазах. И Онегову доставляла радость каждая встреча с ним. Будет правильно – опубликовать хотя бы два его письма мне, в которых твердо, многозначительно, а не мимоходом звучит имя Белоусова.

Здравствуй, милый Толя!

Только что отправил тебе письмо, а тут пришло письмо от Белоусова. Приглашают они меня к себе на 24 сентября. Толя, я 20 сентября на неделю снова еду на Север. И вернусь только к концу месяца. Поговори с Белоусовым – пусть они выберут в октябре (после 6–7 октября) любой день, и я к ним приеду на столько, на сколько они захотят. Я им и книжечки уже приготовил. Хорошо?

Свяжись с Белоусовым. Хорошо? И отпишите мне сразу, когда у вас быть! И больше ничего не надо. Извинись перед Белоусовым. Я очень хочу поддержать их, помочь им. Так и передай!

Сегодня бьюсь с пьянкой в своем сельсовете. Там дела ужасные. Вот сейчас пишу письмо Громыко А. А., а там еду поддержать людей. Они, ослушавшись обком, ввели сейчас у себя списочную продажу вина. Руководители с/с готовы идти, как они говорят, под трибунал, но будут стоять.

Ну, вот, Толя, пока и всё. Вчера у меня был Мартышин. Он тебе в понедельник будет звонить. И Белоусову тоже.

А. Онегов.

Бейтесь, бейте и держитесь!

13 сентября 1987 года.

Здравствуй, дорогой Толя!

Получил от тебя газету со «Сталинскими откликами». Спасибо. А вот с ответами на твои вопросы я задержался – извини.

…Но, вот беда, общественное мнение, увы, не в пользу нашего (ихнего) ура-ура!

Провалили всю трезвенническую кампанию. Народ ржет и стоит в километровых очередях. Вера у людей рухнула во все обещания. Да ещё тут впереди повышение цен на жратву.

Словом, Толя, на тебя одного, да еще на Белоусова с мужиками надежда!!! Вы выстоите, и я с вами продержусь! Я тут в клубе «Красный Октябрь» при большом стечении народа читал белоусовскую листовку! Молодцы вы! Рассказывал о Юркине.

Заметил, что теперь передачу «Играй, гармонь!» дают только по ночам, когда простой народ спит.

Толя, у меня есть к тебе такая просьба. Что, если мы с Лешкой (без собачки) приедем к вам 4 ноября вечером? Переночуем, сходим 5-го на охоту, побродим по твоим лесам, вечером вернемся, переночуем у тебя, а 6-го утром уедем? То есть, мы у вас утащим только два вечера.

Отпиши мне. Хорошо? Но это в случае, если Лешка не будет болеть.

Собираешься ли ты к Дудочкину? Поедешь, обязательно заезжай ко мне! Комната пустая и кровать Серегина не занята. И не дури!

М. б. на следующей неделе я к П.