Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов

Случай в лодке

За свою бурную и насыщенную жизнь Афанасий Великий объехал чуть ли не весь белый свет, скрывался в пустынях, беседовал с императорами, четырежды восходил на александрийскую кафедру и трижды отправлялся в ссылку. Он умел выходить невредимым из самых трудных ситуаций и нередко с веселой бравадой сам шел навстречу опасности. Однажды, пытаясь убежать по морю от преследовавших его солдат, он сам повернул лодку им навстречу. Солдаты приняли его за обычного рыбака и спросили, не видел ли он Афанасия. Тот ответил, что да, видел, и если они поторопятся, то скоро его нагонят, — а сам спокойно поплыл к берегу.

К этому времени в Церкви сложилась удивительная ситуация — большинство ее епископов было арианами, а поскольку Церковь, по Киприану Карфагенскому, есть собрание верующих, объединенных вокруг епископов, то выходило, что и сама Церковь стала арианской. Ариане настойчиво обращали на это внимание императора, называя свое богословствование «церковным», то есть принадлежащим большинству Церкви и опирающимся на ее авторитет. Константин, уже постаревший и потерявший былую энергию, почти всецело перешел на их сторону. Один из немногих оставшихся на епископских кафедрах ярких православных богословов, Маркелл Анкирский, попытался переломить ситуацию и написал большое сочинения против ариан, отослав его императору и попросив прочитать его лично. Но Константин, усталый и больной, просто передал послание на рассмотрение очередного собора, назначив его председателем противника Маркелла Феодора Ираклийского. Собор, разумеется, низложил Маркелла и отправил его в ссылку в Рим.

Порядок, при котором церковные административные и догматические дела в огромной степени зависели от императора, сильно вредил Церкви. Низложенные епископы при каждом удобном случае обращались к императору, оспаривая осудившие их решения соборов. В конце концов было принято особое правило, по которому «епископ, осужденный собором и не оправданный другим, теряет все». Это правило исключало прямое влияние императора на положение епископов, но не исключало косвенного, которое могло действовать — и нередко действовало — через посредство самих соборов.

Очень скоро новое правило было обращено против Афанасия. После смерти Константина его сын Константин II вернул Афанасия из ссылки, и тот снова оказался епископом Александрии. Но положение его не стало лучше. По разделу империи Египет вместе с Александрией достался другому сыну Константина, Констанцию, настроенному проариански, а сами ариане легко могли обвинить Афанасия в том, что, осужденный собором, он не был оправдан Церковью, а возвратился по постановлению светской власти. Они так и сделали, не признав Афанасия епископом и избрав вместо него некоего Листа. Последний оказался слишком ничтожным, чтобы заменить великого александрийца, и на его место стали искать других, более выдающихся личностей. В конце концов на кафедру был избран Григорий Каппадокийский, а Афанасий снова бежал из Александрии и отправился в Рим, где встретился с низложенным Маркеллом Анкирским. Римский папа Юлий некоторое время пытался играть роль третейского судьи между Афанасием и восточными отцами, посылая в Антиохию послов с требованием явиться на суд, но в ответ получил лишь предложение выбирать между общением со всеми восточными отцами — то есть огромным большинством Церкви — или только с Афанасием и Маркеллом.

Между тем в 341 году в Антиохии был созван собор «97 отцов», где ариане попытались протолкнуть свои догматические формулы. Целью этого собора было рассеять подозрения Запада об арианстве восточных епископов. Само это подозрение показалось им оскорбительным с чисто иерархической точки зрения. «Мы и не думали быть последователями Ария. Как мы, епископы, да последуем пресвитеру? Мы испытали и исследовали веру Ария и его приняли в свое общение, а не сами к нему присоединились. Мы не держимся никакой другой веры, кроме преданной от начала». В это время и в стане никейцев началась путаница, потому что их ярый сторонник Маркелл впал в ересь и начал проповедовать савеллианство. Афанасий и другие никейцы отнеслись к этому слишком снисходительно, чем подставили под удар свою партию. В результате антиохийский собор осудил и Афанасия, и Маркелла.

На примере антиохийского собора легко объяснить, почему Никейский символ сразу не удовлетворил всех: понадобилось время, чтобы понять, что другие символы еще хуже. В одной Антиохии после Никеи было сделано двенадцать попыток составления новых формул. В них всячески избегалось слово «единосущный», которое никейцы, наоборот, считали своим главным достижением. Итогом антиохийского собора 341 года стала формула, в которой объявлялось, что три лица Св. Троицы разделяются по ипостаси, а объединены не по сущности, как у никейцев, а «по согласию», то есть через волю. Христос же — «неотличимый образ» Отца.

Следующий собор состоялся в Сердике (сейчас София) в 343 году. Он был созван по соглашению императоров Западной и Восточной империй, то есть Константа и Констанция, чтобы решить вопрос о низложении, а потом восстановлении на кафедре Афанасия Великого. Западные епископы были за Афанасия, восточные — против. Увидев себя в меньшинстве, восточные отцы составили замкнутую партию, поселились в одном доме и наотрез отказались обсуждать саму возможность рассмотрения дела Афанасия на том основании, что постановления одного собора (низложившего Афанасия) не могут пересматриваться и отменяться на другом. В одну из ночей восточные отцы тайно сбежали из Сердики под тем предлогом, что узнали о победе Констанция над персами и хотят вернуться к своей пастве, чтобы возблагодарить Бога за эту милость. По дороге они остановились в другом городе, Филиппополе, и здесь составили собственный собор, назвав его Сердикским. На этом соборе они объявили низложенными Афанасия и нескольких главных западных епископов, включая римского папу Юлия, и также предложили новую формулу вероисповедания, арианскую по смыслу, но составленную в самых обтекаемых выражениях.

Оставшиеся в Сердике западные отцы пытались сочинить еще одно изложение веры, но Афанасий выступил против, и дело кончилось подтверждением Никейского символа. По окончании собора западные отцы отправили своих делегатов в Антиохию, где по инициативе Констанция был созван новый Антиохийский собор, принявший еще одну формулу веры, направленную против арианства, но отличавшуюся от никейской. В то же время Констант потребовал от своего брата Констанция, чтобы постановления Сердикского собора были приняты повсеместно, в том числе — восстановлен в своих епископских