Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов

Вскоре его брат Галл был казнен, и император вызвал к себе Юлиана. Тот провел несколько месяцев под домашним арестом, на грани жизни и смерти, пока жена императора Евсевия не упросила мужа отправить Юлиана в Афины, чтобы он мог закончить свое образование. В Афинах Юлиан учился вместе с Василием Великим и Григорием Богословом, двумя из трех величайших отцов Церкви (третьим считается Иоанн Златоуст). Григорию Юлиан не понравился: он увидел в нем скрытного и двуличного человека с уклончивым характером и бегающим взглядом. Ему запомнились его слабая шея, подергивающиеся плечи, беспокойные манеры, порывистые жесты и бессвязная речь.

Пробыв в Афинах не больше полугода, Юлиан был отправлен в Галлию в звании кесаря для управления этой провинцией. В это время он приблизил к себе епископа Пигасия, который удивил его тем, что снисходительно относился к языческой религии: входя в храмы римских и греческих богов, он не свистел в знак презрения и не осенял себя крестным знамением, как делали другие христиане. Терпимость Пигасия простиралась так далеко, что он смотрел сквозь пальцы даже на жертвоприношения, хотя они запрещались законом. На вопрос Юлиана, как это возможно, Пигасий ответил: «Почему же язычникам не приносить жертвы, ведь и мы чтим мучеников, как они — героев».

Назначение Юлиана кесарем в Галлию не отвело от него подозрений Констанция и не сделало его жизнь более безопасной. Окруженный шпионами, Юлиан боялся проявлять к кому-то симпатию, потому что такие люди тут же попадали в немилость к Констанцию и подвергались наказанию. Ему приходилось притворяться, что он не знает тех, кто на самом деле являлся его ближайшими друзьями.

В Галлии Юлиан показал себя как хороший полководец и правитель. Он разбил германцев, обустроил провинцию и снизил налоги. Местные жители и армия были на его стороне. Раздраженный Констанций ждал только повода, чтобы расправиться с ним. После неудачной войны с Персией он потребовал передать ему легионы из Галлии, подчинявшиеся Юлиану. В ответ войска провозгласили Юлиана императором. Назревала новая гражданская война, но смерть Констанция в 361 году прекратила распрю. Юлиан стал императором и сразу объявил о возвращении свободного поклонения богам.

Юлиан искренне почитал язычество и считал, что в честном соревновании оно победит христианство. Образцом для него был «философ на троне» Марк Аврелий, подражая которому, он писал по ночам религиозные трактаты. Его собственные взгляды были близки к неоплатонизму. Юлиан придерживался учения о трех мирах — мысли, мыслящем и чувственном. Согласно этой доктрине, мир мысли соприкасается с чувственным через мыслящий, в центре которого стоит бог Солнца.

Как ни странно, в реформации язычества Юлиан позаимствовал кое-что из христианства. Он был огорчен, что многие языческие жрецы вели себя безнравственно, и хотел создать из них что-то вроде монашеского ордена, состоящего из людей образцовой морали. Они должны были хорошо разбираться в поэзии и философии и вообще являться эталоном для всех. Другая его христианская идея ~ благотворительность и помощь бедным. Юлиана возмущало, что жрецы не стараются помогать нуждающимся и нищим, как это делают галилеяне (то есть христиане). Сам он раздавал хлеб и вино беднякам и требовал от храмов оказывать приют странникам: «Кто оскорбляет странника, оскорбляет Зевса».

Юлиан вообще был разочарован и недоволен язычниками. Ему хотелось «подтянуть» их до уровня христиан и сделать еще выше, чтобы доказать превосходство традиционной религии. Но язычники не разделяли его религиозного рвения и смеялись над его желанием лично участвовать в жертвоприношениях и строго соблюдать все тонкости религиозных церемоний. Император лично приносил в храм дрова, разводил огонь, изучал внутренности животных. Рядом с жертвенником часто толкались беднота и всякий сброд, выпрашивавшие куски жертвенного мяса, поэтому самого Юлиана в насмешку прозвали «подъедалой».

В легкомысленной и привыкшей к роскоши Антиохии язычники, для которых он так старался, потешались над его длинной бородой и философским образом жизни. Они говорили, что борода его слишком длинна и что надо ее обрезать и сплести веревки. Антиохийцев мало волновала религия, им было все равно, во что верить, они просто хотели жить в свое удовольствие. Поэтому они сплошь и рядом разочаровывали Юлиана. Во время празднества Аполлона он с огорчением увидел, что храмы пусты и никто не торопится нести в них жертвы. «Я надеялся, что город принесет хотя бы одного белого быка». Антиохийцы в ответ начали острить, что если Юлиан победит персов, то белым быкам придется не сладко.

В отношении христиан Юлиан проводил политику терпимости. Он их не любил, но считал, что «галилеян» надо склонять к язычеству не насилием, а убеждениями. Император писал полемические трактаты, в которых указывал на ошибки христиан и на то, что их вера вторична по отношению к иудейской. Юлиан вернул всех сосланных епископов, чтобы они сами разбирались между собой без вмешательства государства: он говорил, что они перегрызутся как собаки. Этот указ позволил вернуться на кафедру в Александрию Афанасию Великому. Александрийцы, отличавшиеся пылким нравом, выгнали из города его предшественника епископа Георгия, а когда тот попытался вернуться, сначала посадили в тюрьму, а потом убили и возили его труп по улицам на верблюде, после чего сожгли. Афанасий тоже оставался в городе недолго: Юлиан снова сослал его в ссылку, недовольный тем, что тот крестил любимых им язычников.

Несмотря на внешнюю снисходительность, за всеми действиями императора стояла откровенная неприязнь к христианству, которое он подвергал издевкам, порой очень жестоким. Известен случай, когда, увидев толпу перед пещерой одного христианского подвижника, Юлиан обратился к нему со словами: «Если хочешь спастись, живи уединенно», — и приказал завалить вход в пещеру камнями вместе с отшельником, замуровав его заживо. У Эдесской церкви он отобрал все денежные средства, заявив, что «христиане страдают, когда их не преследуют» и он хочет «облегчить им вход в царствие небесное».

Он помещал свое изображение на картинах и статуях вместе с языческими богами, чтобы, кланяясь императору, христиане кланялись и им. Все продукты на рынках по его приказу освящались жертвенной кровью. Раздавая деньги воинам, он заставлял солдат бросать на огонь ладан, якобы в целях гигиены, а сам ставил за ширмой статуи богов: получалось, что они курили ладан языческим божествам. Обнаружив это, христиане возмущенно бросали